Сначала я видел много мёртвых птиц. Перед дверьми, на дорогах, в саду. Уединение откладывалось. На фоне усиления привычных паттернов возникало много вторичных препятствий. Замедлялись поезда, задерживались доставки, ломались инструменты, зубы, не приезжали люди, падали деревья, умер папа. А затяжная война перемалывала всё больше людей.
Каким-то чудом между делом проявился в пространстве Николай Гурьянов. «Батюшка, а что же нам так трудно-то вот в этой жизни, трудно-то так, в России-то особенно трудно?», — спросил его кто-то. Старец блаженно отвечает: «Нет никакого труда нет. О, как хорошо у нас, слава тебе Господи! Отец Небесный не оставляет нас... Боже, зри моё смирение, зри мои плачевны дни, зри моё Ты огорченье, и меня не обвини. Радуйтесь и веселитесь, когда кто обидит-то! Имя знаете, помолитесь. Да, за него. Господи прости, какой я счастливец, что всё-таки благословил за вас. Понял? Сорадоваться, радоваться и молиться. И видите, как Господь нас любит!
С такой присказкой и работали с Эдиком. И ели с ней, и купались. Как хорошо! Смешивать всё с нераздельным блаженством, папа. Как хорошо!
Похороню папу, вернусь через неделю, начну строить очаг. Руки всё ещё нужны. На связи.
39
23
1
1
1July 24, 2026 373 5
