дочь-одиночка отца-истукана
с поездки прошло почти три месяца. и даже спустя время мне тяжело писать это. почему? слишком глубоко и близко к сердцу. слишком далеко от того, что было тогда, когда в светлом будущем ни сомневались даже на секунду.
но он не дышит, не говорит
чувством отцовским к тебе не горит
я приехала на Кавказ спустя полтора года отсутствия. до переезда в Санкт-Петербург таких долгих разлук с родным краем у меня не было.
папа не слышит, папа царит
он встретил меня воздухом. таким, каким нет нигде. свежим, наполненным кислородом. даже влажность, что раньше казалась такой же как в Северной Столице, была другой. слишком ясной и чистой.
тета-больница, гештальт-терапия
будет сначала обидно терпи
но все внутри меня переломилось слишком быстро. я просто осознала, от чего так рвалась «на свободу» хотя для большинства именно горы символ свободы, ха.
папа по-русски не говорит
папа любовью к тебе не горит
я поняла, что Кавказ в моей жизни – фигура холодного родителя. его отношение – альмонах пережитого за все детство, отрочество. и чувствовать это, будучи взрослой, после всего того, что было пройдено с папой и мамой, и, казалось, уже тысячу раз проработано, подобно удару под дых.
хочешь на ручках его хохотать
и в судный час за штанину хватать
и если раньше я надеялась, искренне верила, что когда-нибудь смогу стать частью того, что так родно и близко мне… в тот приезд все надежды разбились.
любит он только хвостатых комет
и бильярд шарами планет
я никогда не впишусь. всегда, как и каждая близкая мне женская фигура в семье, окажусь чужой среди своих и своей среди чужих. и это то, что до сих пор мне очень сложно принять.
папа, взгляни хоть разочек на нас
дом, где я выросла, но где меня никогда не ждут обратно. дом, любовь к которому навсегда останется безответной.
