: Сейчас будет обещанная story на тему НЕРАЗДЕЛЕННАЯ любовь. Не читайте, если вас триггерит эта тема, пейринги в фандоме ТЕС или когда кто-то за кем-то бегает, а в ответ получает грубость. Вы предупреждены. 
— Эмм.. Вокс?
В кабинет юного изобретателя заглянул его младший помощник, и по совместительству друг — Каулквейп Пентефраксис. Юноша выглядел неуверенным и немного нервным.. Вообще, это его обычное состояние, но сегодня, кажется, диалог снова пойдет о том, что они уже много раз проходили.
Вокс Верликс тяжело вздохнул, отрываясь от очередного недоделанного изобретения. Ну вот опять. Сейчас опять этот маленький дурачок признается ему в любви. Четыре года разницы, на что он рассчитывает каждый раз? Ему ж тринадцать! Естественно, ответ будет "нет", как минимум из-за возраста! А как максимум — Вокса не особо-то и интересуют отношения, особенно с малышнёй. Особенно с младшими служками. ОСОБЕННО с мальчиками!
— Да, Каулквейп? Я внимательно тебя слушаю.. — обреченно вздохнул парень, садясь на стул и подтягивая ногой табуретку, стоящую под столом.
Каулквейп кивнул, быстро зашел в комнату, закрыв дверь, и сел на табуретку рядом. Он выглядел жалко.. Даже не так. Не "жалко", а.. Обреченно, что ли? Он явно продолжает надеяться, да и Каулквейп не из тех людей, что сдаются сразу (по правде сказать, Вокс не уверен, что этот паренек вообще когда-либо сдается). И, все же, от этого не легче.. Какой это уже раз? Пятнадцатый? Двадцатый? Да уж не важно, наверное.
Какое-то время младший из парней сидел, опустив стыдливо голову, и смотрел куда-то на носки своей обуви, пока изобретатель, закатив глаза, не потряс его легонько за плечо.
— Ау-у-у, Пентефраксис, ты там что, уснул, что ли? Говори уже, раз пришел. Опять в любви мне признаться хочешь?
Вид у Вокса был скучающий. Ну конечно, когда тебе твой младший друг, который бегает за тобой хвостиком, стабильно раз в пару недель устраивает такие сцены, это начинает надоедать.
— Мгм.. — согласился мальчишка, заливаясь краской от стыда. — Ничего не изменилось?..
— А ты, я смотрю, догадливый. — саркастически отозвался старший студент закинул ногу на ногу и откинулся на спинке стула, глядя на подопечного сверху вниз, и даже немного свысока. — На что ты вообще надеешься? Я же уже сказал, что меня не интересуют отношения.
Вокс был не из тех людей, кто говорил обходительно и мягко. Вообще, до того, как поладить с этим малым он его задирал; в конце концов, имея ТАКИЕ родственные связи быть настолько зажатым, тихим и нерешительным просто позорно. В какой-то момент молодой человек отвлекся на учебу, ведь наступала пора экзаменов, а затем это вот чудо поставили к нему в помощники. "Я смотрю, вы ладите" — сказал тогда декан. Вокс бы, наверное, взорвался от злости, если бы этот мальчишка еще и глупым оказался, но, на счастье Каулквейпа, он был смышлёным, и схватывал все на лету. Так и получилось, что со временем Верликс-младший стал терпимее относиться к своему помощнику, пока, в какой-то момент, не поймал себя на мысли, что он сидит и объясняет непонятную тему, в которой мальчик не разобрался из-за нагрузки с уборкой и налаживанием приборов, измеряющих погоду к занятиям. А все почему? Потому что этого мелкого недоумка поставили Воксу в помощники! ПОМОЩНИКИ!! Он и сам отлично справляется, а вместо того, чтобы заниматься своими проектами, ему теперь надо нянькать этого малявку!
— Я.. — начал негромко Каулквейп, нервно потирая затылок и шею. — Ну.. Просто..
— Что "просто", Каулквейп? — раздраженно отрезал старшекурсник. — Что "просто"? Я разве непонятно выразился?
— Понятно, но.. — попытался оправдаться мальчик, но раздраженный Вокс не дал ему договорить.
— Я пытался тебе вежливо намекнуть, что ты мне не интересен в.. Этом плане. Ты продолжаешь с этим лезть, понимаешь? Это жутко. Ты жуткий.
Проблемы с агрессией и выражением эмоций давали о себе знать, и студент решил объяснить другу все раз и навсегда, и максимально доходчиво. Что доносит до людей информацию лучше? Грубость и тумаки. Руки чесались стукнуть этого малолетку чем-нибудь тяжелым по голове, может даже не один раз, но за это пришлось бы объясняться с деканом. Не то, чтобы ему было дело до того, кто там бьет младших служек, но приличия ради пожурить могут. Мол, "ну он же младше" и "тебе его поставили в качестве помощника и практиканта, будь терпимее!". Он И ТАК терпим с Каулквейпом. Терпим в силу своих возможностей! Но, все же, стукать его нельзя, так что остается только быть максимально убедительным на словах.
— Ты меня, грубо говоря, задолбал уже, понимаешь? Я устал каждые пару недель тебе говорить, что ничего не поменялось. Я не хочу любви, поцелуев, вот этого вот.. — лицо молодого человека скривилось в отвращении. — ...Всего. Понимаешь ты, нет?
— ...Да, понимаю. — тихо и пристыженно отозвался парнишка, пряча взгляд. Изящные остроконечные ушки опустились от жуткого стыда и чувства безысходности. — Просто я думал.. Я думал, если я буду тебе полезен, и буду слушаться, то, может..
— Тильдер тоже много что думал, и все равно его пустили на колбаски. — отрезал Вокс, все еще сидя с гримасой отвращения и неодобрения. — Ты..
Парень выдохнул, пытаясь вернуть своему лицу более-менее безразличное выражение, и потер уставшие глаза. Ну вот как такому созданию вообще что-то доказывать?
— ...Поразительный человек.. Поразительно навязчивый и нервирующий. Так, знаешь что? Давай объясню проще.
Каулквейп поднял взгляд. Он явно был очень расстроен и растерян, в глазах подмастерья стояли слезы. А вот глаза Вокса уже начинали поочерёдно дергаться.
— Смотри: ты, предположим, ну... Любишь читать. Ты же любишь читать? Так вот, и кто-то очень настойчиво пытается тебя с чтения перетянуть на.. Ммм.. Ну, предположим, работу в Лиге.
Старшекурсник заметил, как его помощника передёрнуло. О, он был осведомлен о происходящем в семье Каулквейпа. Этот бедолага сам все ему рассказал после очередной стычки с отцом. Сидел в библиотеке, плакал, расстраивался, что не может быть таким же жестоким, таким же черствым и бездушным, как от него требовал отец. Не то, чтобы Воксу это было интересно, но такой пример он считал максимально понятным для юнца.
— Понимаешь? Ты говоришь, что не хочешь, но тебя все равно туда тянут, потому что "Ну вдруг ты передумаешь".
— Я не передумаю.. — тихо ответил Каулквейп.
— Вот и я не передумаю! — вскинул руки Вокс. — Не передумаю! Меня не интересует "любовь", вообще не интересует, понимаешь? Особенно с малявками! ОСОБЕННО с мальчиками! Это странно и мерзко. ТЫ странный и мерзкий, и ведешь себя назойливо.
Парень потряс мальчика за плечо и обвел рукой пространство вокруг.
— Видишь все это? Я человек дела. Не чувств, не теории; меня интересуют только мои изобретения. А ты, придурок малолетний, продолжаешь ко мне лезть!
Он щелкнул мальчишку по лбу. Может дал бы подзатыльника, да хорошего такого, если бы совесть не грызла. Вообще, совесть у Вокса очень ленивая, и редко осуждает его за, порой, не самые лучшие поступки, но сейчас, почему-то, она не позволила ему ударить плачущего юнца. Да, его помощник плакал. Щеки и нос Каулквейпа раскраснелись от стыда и смущения, а по щекам катились слезы. Ну конечно, когда тебя отчитывает кто-то, кого ты считал авторитетом, кому в рот заглядывал, чтобы не пропустить ни единого слова, это очень унизительно и обидно. Очень! Но, раз мальчишка понимает только такими словами, значит придется снова быть жестким и отключить хоть какие-то задатки эмпатичного человека.
— Хватит ко мне приставать, понял? Я не буду для тебя хорошим партнером. Меня даже девушки не интересуют, даже ровесницы, ты думаешь, меня заинтересует малолетний мальчик вроде тебя? Ты думаешь, я в какой-то момент буду к тебе добрым, ласковым, как бывает в хороших семьях? Посмотри правде в глаза, Каулквейп: я не хочу отношений, а тем более с тобой. Ты, уж прости, ни в один мой даже возможный критерий не попадаешь. Бесхарактерный, верный, как бродячая животинка, мелкий, как по возрасту так и по комплекции, худой. По статусу, опять же, мы очень разные, а я, уж прости, себя уважаю, и даже с очень хорошими людьми, которые ниже меня по статусу, лобызаться не намерен.
