Всё смешалось в ̷̶̷д̷̶̷о̷̶̷м̷̶̷е̷̶̷ ̷̶̷О̷̶̷б̷̶̷л̷̶̷о̷̶̷н̷̶̷с̷̶̷к̷̶̷и̷̶̷х̷̶̷ Замке Любви… в кучу, кони, люди…
Коллективное бессознательное давно и прочно скрестило корнета с графом, так что литературного бастарда уже несколько поколений считают законнорождённым.
А тем временем ваша учительница литературы уже тянется к красной ̷к̷н̷о̷п̷к̷е̷ ручке.
По вопросам недвижимости и морали — прямо и направо по коридору, к Льву Николаевичу.
По части коней и людей — извольте завтра после обеда к Михаилу Юрьевичу.
(Не благодарите.)
Для того, чтобы разобраться в том, что творится на резных оправах из слоновой кости, выставленных сейчас в Музее Израиля на выставке, посвящённой Мелисенде, определённо нужно пропитаться духом ненаписанного Львом Юрьевичем Лермонстым романа. (Вопрос о том, что предметы XIV века делают на выставке о королеве Иерусалимского королевства XII века, оставим пока открытым.)
В музейных каталогах этот сюжетец проходит как «Осада Замка Любви». Вооружённые до зубов рыцари атакуют, засевшие в крепости дамы ведут по ним прицельный огонь.
Розами.
Цветочная баллистика работает безотказно: пятилистные розетки впечатываются в рыцарские щиты и конские попоны.
Ещё немного, и рыцари утонут в море цветов. American Beauty за полтора века до Колумба или «Миллион алых роз» в отдельно взятой крепости?
С розами, поверьте искусствоведу, и так непросто. Значение розы-знака весьма противоречиво: поди разберись, когда речь о целомудрии, а когда о страсти. Дело усложняется тем, что слоновая кость, цвета -- слоновой кости. А без цветовой дифференциации, как известно, общество быстро теряет ориентиры.
Так что абсолютно непонятно, что перед нами: алая роза — эмблема печали или белая роза — эмблема любви.
Обращение к классической средневековой литературе оказалось не слишком продуктивным: у «Романа о Розе» два автора, и у каждого своё представление о цветах и крепостях. Гийом де Лоррис следует традиции куртуазной любви, а несколько десятилетий спустя Жан де Мен переводит разговор в куда более телесную плоскость. Крепость появляется уже у Гийома, но именно у Жана её завоевание доводится до конца и превращается в довольно прозрачную эротическую метафору.
Как будто недостаточно того, что мы не можем отличить розу от „розочки“, в обороне крепости тоже обнаруживаются прорехи: дамы наверху встречают осаждающих более чем приветливо, а на одной из резных шкатулок с подобным сюжетом дама и вовсе вручает коленопреклонённому рыцарю ключ от крепости. В отдельных случаях и мужчины, не отстают: иной рыцарь передаёт захваченной даме свой меч в знак покорности.
1August 12, 2026 128
