Европа вооружается и всё громче спорит о цене этого курса
Антироссийская политика и резкий рост расходов на оборону начинают создавать всё более заметные противоречия внутри самого Евросоюза. Вопрос уже не только в отношениях с Россией. Европейские политики спорят о том, кто в конечном итоге заплатит за новую экономическую модель ЕС и что произойдёт с гражданскими отраслями.
🇮🇹 Италия. Резкую дискуссию вызвали планы Рима зарезервировать 15 млрд евро в рамках европейской программы SAFE для финансирования оборонных расходов. Против выступила «Лига», указывая на огромный государственный долг Италии и необходимость финансировать дороги, мосты, связь, образование и здравоохранение.
Здесь возникает простой вопрос альтернативной стоимости: если государство делает оборону долгосрочным инвестиционным приоритетом, капитал начинает перераспределяться. ВПК получает гарантированный спрос и государственные деньги, тогда как гражданским отраслям приходится конкурировать за оставшиеся ресурсы.
🇩🇪 Германия. Ещё показательнее ситуация в крупнейшей экономике Европы. Rheinmetall, Hensoldt, KNDS и Diehl Defence становятся очевидными бенефициарами новой промышленной политики: государственные заказы растут, горизонт планирования увеличивается, сектор становится привлекательнее для капитала.
На другом полюсе традиционная немецкая промышленность, испытывающая давление из-за высоких энергетических и производственных издержек и слабой конъюнктуры. Химический концерн Lanxess сокращает рабочие места на фоне ухудшения финансовых показателей.
Именно поэтому представители немецких левых требуют «повышать зарплаты и инвестировать, а не перевооружаться и урезать расходы». Их претензия заключается не столько в самом существовании оборонных расходов, сколько в том, какие статьи бюджета становятся их конкурентами.
🇫🇷 Франция. Аналогичные споры идут в Париже. Представители LFI критикуют увеличение расходов на ВПК за счёт социальных и гражданских направлений. С критикой отдельных элементов экономического курса выступают и другие политические силы от коммунистов до «Национального объединения».
И здесь появляется ещё одна проблема: европейская политика «стратегической автономии» означает усиление контроля над инвестициями, технологиями, трансграничными сделками и чувствительными отраслями. Государство всё активнее определяет, какие отрасли являются стратегическими и куда должен идти капитал.
В результате Европа постепенно формирует экономику, в которой ВПК и связанные с государственными приоритетами отрасли получают всё больше преимуществ, тогда как традиционный гражданский бизнес сталкивается с дорогой энергией, высокой стоимостью капитала и необходимостью реструктуризации.
И главный конфликт здесь только начинает проявляться: безопасность требует денег, но бесконечных государственных ресурсов не существует.
«Мы не должны в результате собственной экономической политики отдавать целые сектора экономики или рыночные доли неевропейским игрокам», один из греческих правительственных чиновников в беседе с Reuters.
«Капитал перестаёт быть нейтральным. В результате постепенно возникает две стоимости капитала: для бизнеса, соответствующего государственной промышленной политике, и для всех остальных», Ольга Сорокина, основатель международной юридической компании O2 Consulting.
«Любой экономист знает: каждый дополнительный евро, направленный в одну отрасль, невозможно одновременно инвестировать в другую»
По сути, перед ЕС возникает классический выбор: сколько экономика может потратить на безопасность, прежде чем цена этой безопасности начнёт подрывать её собственную конкурентоспособность?
17
4
1September 2, 2026 2K 5 2
