Supreme и советский гастроном работают на одной механикеВ СССР было волшебное слово — «выбросили».
Не «поступили в продажу», не «новинка на витрине». Выбросили. Товар появлялся внезапно, без расписания и анонсов, и исчезал за час. Кто успел — тот успел.
Очередь занимали до открытия. Номерки писали чернилами на ладони.
«В одни руки не больше двух». Сапоги, колбаса, румынская стенка — предмет был не важен. Ценность вещи определялась не вещью, а тем, что её нельзя было просто купить.
Её надо было достать. В языке под это даже отдельный глагол завёлся.
Сорок лет спустяНью-йоркский магазинчик для скейтеров берёт ту же механику и строит на ней бренд, который продаётся за 2,1 миллиарда долларов.
Supreme: дропы раз в неделю, крошечные тиражи, очередь с ночи, онлайн-релизы сметаются за секунды. Всё как в гастрономе семьдесят восьмого года — только добровольно и по чертежу.
Вершина жанра случилась в 2016-м: они выпустили кирпич. Обычный строительный кирпич с логотипом, 30 долларов. Смели мгновенно, на перепродаже он уходил в разы дороже.
Люди покупали не кирпич. Люди покупали «успел».
Что здесь на самом деле продаётсяДефицит переворачивает торговлю с ног на голову.
Обычный магазин уговаривает: скидка, подарок, последний день акции, ну купите. Дефицитный — разрешает. Продавец из умоляющего превращается в того, до кого ещё надо дотянуться.
И мозгу совершенно безразлично, настоящий дефицит или сконструированный. Реакция зашита одна: хватай, пока дают, думать будешь потом
СССР получил эту механику от бесхозяйственности и стеснялся её. Supreme собрал её нарочно и озолотился. Разница только в том, кто держит рубильник.
К чему я это
Помните позавчерашний пост — про снятые с продажи курсы и одну оставшуюся дверь?
Рубильник теперь есть и у меня. На днях покажу, как он выглядит
