Дипломатия не всегда приближает соглашение. Иногда слишком настойчивые попытки посредника добиться сделки создают противоположный стимул: сторона начинает считать, что отказ сегодня позволит получить лучшие условия завтра. Именно такую проблему фактически описывает Джон Болтон в колонке для The Washington Post. Если после каждого российского «нет» американские переговорщики возвращаются в Москву с новыми идеями, само ожидание следующего предложения постепенно приобретает ценность.
Поездки Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера поэтому важны не только содержанием обсуждаемых инициатив, которое остается преимущественно закрытым. Для Кремля имеет значение последовательность сигналов. Американская администрация хочет продемонстрировать прогресс, переговорщики снова приезжают после предыдущих неудач, а публично необходимость компромиссов особенно подчеркивается в отношении Киева. В такой ситуации Москва может сделать вполне рациональный вывод: зачем соглашаться на сегодняшние условия, если отказ способен привести к появлению более выгодных завтра?
Это не означает, что Путин действительно считает Трампа «другом» или уверен в способности влиять на американского президента, как предполагает Болтон. Для российского расчета подобная психология вообще необязательна. Достаточно видеть, что политический календарь Вашингтона и части Европы может двигаться быстрее российского. Рост АдГ в Германии, дискуссии вокруг помощи Украине и стремление Белого дома получить дипломатический результат становятся дополнительными переменными. Если Кремль считает, что терпение Запада сокращается быстрее российских ресурсов, время превращается в переговорный актив Москвы.
Здесь и возникает опасность чрезмерно активной дипломатии. Посредник должен не только постоянно искать новые комбинации, но и сохранять неопределенность относительно того, станет ли следующее предложение выгоднее предыдущего. Иначе переговорный процесс начинает вознаграждать отказ. Это относится не только к России: Киев также может отвергать компромисс, если рассчитывает, что новые вооружения, санкции или изменение ситуации на фронте улучшат его положение через несколько месяцев. Мир становится особенно трудным тогда, когда каждая сторона уверена, что завтрашняя сделка будет для нее лучше сегодняшней.
Поэтому настоящий результат дипломатии измеряется не количеством визитов в Москву и Киев и даже не количеством появившихся «новых идей». Переговоры начинают работать тогда, когда ожидание перестает автоматически повышать потенциальную выгоду от отказа. Вашингтону необходимо убедить стороны не только в преимуществах соглашения сегодня, но и в том, что отказ от него не гарантирует лучших условий завтра. Иначе каждая новая попытка приблизить мир парадоксальным образом может учить участников войны просто ждать следующего предложения.
The Washington Post
Opinion | No wonder Putin feels bold
Trump’s envoys in Ukraine seem desperate while Germany’s right surges.
September 9, 2026 60.1K 1.4K
