Проблема украинской ПВО постепенно выходит далеко за пределы самой российско-украинской войны. Patriot нужен Киеву для перехвата наиболее сложных воздушных целей, но те же ракеты одновременно являются элементом обороны американских союзников в Европе, Азии и на Ближнем Востоке. На фоне войны с Ираном этот ресурс становится еще более дефицитным. В результате географически разные конфликты начинают конкурировать между собой за одни и те же ракеты, производственные линии и складские запасы, даже если непосредственно между собой они никак не связаны.
Эту проблему хорошо показывает Politico. По данным издания, Греция, Испания, Япония и Южная Корея располагают перехватчиками Patriot, но не готовы передавать их Украине, тогда как через программу НАТО PURL Киев получает лишь около 10–20 таких ракет в месяц. Сравнивать эту цифру напрямую со всеми российскими ракетными пусками некорректно, поскольку далеко не каждая цель требует именно Patriot. Однако тенденция очевидна: Украина зависит от боеприпаса, который одновременно становится все более ценным для самих государств-поставщиков.
Это меняет саму механику западной поддержки. Пока оружия на складах достаточно, помощь является преимущественно политическим решением: правительство определяет, какую часть запаса оно готово передать союзнику. Когда запас приближается к критическому уровню, решение становится вопросом собственной национальной безопасности. Каждая ракета, отправленная Украине, временно отсутствует в батарее, защищающей европейский, ближневосточный или азиатский объект. Солидарность заканчивается не обязательно там, где исчезает политическая поддержка, а там, где следующая переданная единица начинает восприниматься как снижение собственной способности пережить будущий кризис.
Москве необязательно, чтобы другой конфликт был связан с ней политически или военным союзом. Достаточно того, что он расходует тот же западный ресурс. Если американские перехватчики необходимы одновременно Украине и другим театрам, производителю приходится распределять ограниченный выпуск между несколькими направлениями. Но это преимущество не гарантировано навсегда: растущий спрос одновременно стимулирует расширение производства. Поэтому главный вопрос заключается не только в том, сколько Patriot осталось сегодня, а в том, насколько быстро Запад способен превратить дефицитный перехватчик в значительно более массовый промышленный продукт.
Войны начинают соединяться совершенно иначе, чем принято представлять. Для этого не требуется общего командования, формального союза или единой стратегии против Запада. Достаточно одного склада и нескольких конфликтов, которые одновременно требуют его содержимое. Украина поэтому конкурирует за Patriot уже не только с собственными будущими потребностями, но и с потребностями других государств, которые страхуются от своих войн. И пока количество кризисов растет быстрее производственных мощностей, главным ограничением западной военной силы становится не политическая воля и даже не деньги, а гораздо более прозаичная вещь: место в очереди у оборонного завода.
POLITICO
Ukraine’s scramble to secure critical air defenses stalls – POLITICO
Kyiv is pressing allies for more interceptors and cash — but so far its efforts are coming up short.
September 6, 2026 54.2K 1.5K
