Стратегическое партнерство между государствами редко означает… — Пруф

Пруф@proof24_ua · 147.1K subscribers Open in TelegramOpen

Стратегическое партнерство между государствами редко означает совпадение стратегических интересов. Страны могут покупать друг у друга нефть и оружие, голосовать схожим образом на международных площадках и демонстрировать хорошие отношения лидеров и одновременно совершенно по-разному оценивать войну, которую ведет один из партнеров. Настоящий предел любого партнерства обнаруживается тогда, когда продолжение чужой политики начинает создавать для тебя больше проблем, чем преимуществ. В этой точке постепенно оказываются отношения Индии и России вокруг Украины.

Как пишет Bloomberg, Нарендра Моди во время встречи в Бишкеке назвал Владимира Путина «моим другом», подчеркнул поддержку Индией мирных усилий, но одновременно призвал перейти от «бесконечной войны к ее прекращению». Это не выглядит разворотом Нью-Дели против Москвы. Индия сохранила экономические отношения с Россией, продолжает покупать российские энергоносители и заинтересована в стратегическом партнерстве. Но поддерживать отношения с Россией и быть заинтересованной в продолжении российско-украинской войны совершенно разные вещи. Для Нью-Дели затяжной конфликт означает дополнительную международную поляризацию, осложнение отношений с Западом и необходимость постоянно балансировать между партнерами, которых Индия не хочет выбирать друг против друга.

Западные требования Кремль может воспринимать как часть конфронтации и попытку заставить Россию отказаться от собственных целей. Индия находится в совершенно другой позиции: она не присоединилась к стратегии изоляции Москвы и продолжает извлекать выгоду из сотрудничества с ней. Когда государство, заинтересованное в сильной России и хороших отношениях с Кремлем, одновременно говорит, что война становится бесконечной и должна закончиться, аргумент о исключительно западном давлении начинает работать значительно хуже.

У государств нет вечных друзей, существуют лишь пересекающиеся интересы, причем площадь их пересечения постоянно меняется. Россия может считать продолжение войны необходимым для достижения своих целей безопасности и территории; Индия может считать сохранение России важным элементом собственного геополитического баланса и одновременно хотеть скорейшего прекращения войны. Нью-Дели не обязан желать поражения Москвы, чтобы желать окончания конфликта. Более того, именно партнер России способен прийти к такому выводу раньше, чем противник, потому что его задача заключается не в победе одной из сторон, а в возвращении международной системы в состояние, наиболее выгодное ему самому.

Поэтому фраза Моди важна не как предвестник разрыва российско-индийских отношений, оснований для такого вывода пока нет. Она показывает более сложный предел российской стратегии. Чем дольше продолжается война, тем больше ее цена начинает распределяться не только между Россией, Украиной и Западом, но и между государствами, которые пытались оставаться вне этого противостояния. И в какой-то момент главным дипломатическим давлением на Москву могут стать не санкции противников, а спокойный прагматизм партнеров, которые продолжают называть Путина другом, покупать российскую нефть и одновременно задавать все более неудобный вопрос: какой результат этой войны оправдывает ее бесконечное продолжение?