В отношениях между потенциальными противниками иногда важнее не дипломатические переговоры, а возможность одного генерала быстро дозвониться другому. Когда политического доверия практически нет, такой канал становится последним предохранителем между локальным инцидентом и неконтролируемой эскалацией. Россия и НАТО могут оставаться противниками, но именно поэтому им необходимо понимать, где заканчивается демонстрация силы и начинается реальная подготовка к войне.
Такую конструкцию фактически предлагает российский посол в Норвегии Николай Корчунов в интервью Politico. Москва предлагает восстановить прямые контакты между начальником российского Генштаба Валерием Герасимовым и главнокомандующим силами НАТО в Европе Алексусом Гринкевичем, а также расширить коммуникацию между военными стран Арктики. Логика предельно прагматична: когда стороны разговаривают, они хотя бы частично понимают намерения друг друга. Когда контактов нет, каждый беспилотник, ракета с отклонившейся траекторией или необычное перемещение войск приходится интерпретировать в условиях дефицита информации.
Однако воспринимать российское предложение исключительно как миротворческий жест было бы ошибкой. Москве выгодно лучше понимать красные линии НАТО точно так же, как НАТО выгодно понимать пределы российской реакции. Прямая связь позволяет не только предотвращать случайные столкновения, но и точнее рассчитывать собственные действия. Диалог между военными поэтому не прекращает противостояние: он делает это противостояние более предсказуемым. Именно по этой причине СССР и США сохраняли каналы коммуникации даже в наиболее опасные периоды холодной войны.
Особенно важным этот механизм становится сейчас, когда технологии начинают сокращать само время для принятия политического решения. Автоматизированные системы ПВО, беспилотники, высокоскоростное оружие и постепенно внедряемый в военную сферу искусственный интеллект способны создать ситуацию, когда между обнаружением потенциальной угрозы и необходимостью реагировать останутся минуты. Корчунов формулирует проблему довольно точно: если часть решений передается алгоритмам, однажды может просто не остаться времени «подойти к телефону». Чем быстрее становится война, тем ценнее парадоксальным образом оказывается старомодный телефон между двумя генералами.
В обозримом будущем оснований для такого доверия практически нет. Гораздо важнее другое: способны ли противники договориться хотя бы о механизмах, которые не позволят ошибке превратиться в войну. Военная коммуникация нужна не после восстановления доверия, она особенно необходима именно тогда, когда доверия больше нет.
August 30, 2026 75K 1.3K
