Жан-Люк Меланшон предложил аннулировать сотни миллиардов евро французского государственного долга, находящегося на балансе Банка Франции
Идея выглядит такой простой и революционной, но насколько она вообще реалистична? В этом вопросе нам помог разобраться Хазби Будунов, экономист и автор тг-канала Politeconomics: 
Чтобы понять суть предложения Меланшона, нужно начать с базовой предпосылки. Франция (как и другие страны еврозоны) не обладает денежным суверенитетом. Это юридический факт, с которым необходимо считаться. Другими словами, французское государство не может самостоятельно определять денежно-кредитную политику Банка Франции или распоряжаться его балансом так, как если бы это был обычный государственный орган. Банк Франции является частью Евросистемы и при выполнении функций денежной политики действует в рамках решений и правил ЕЦБ. Поэтому что бы ни предлагал Меланшон или даже Макрон вместе с парламентском большинством, французские власти не могут просто принять решение и списать государственные облигации с баланса Банка Франции. Для такой операции потребовалось бы как минимум изменение политики Евросистемы, а в более радикальном варианте, изменение самой институциональной архитектуры Европейского валютного союза.Чтобы почувствовать масштаб этой проблемы, можно представить, что в 1975 году руководство одной из союзных республик СССР решило бы самостоятельно изменить денежную политику Госбанка СССР и распорядиться его балансом в отношении республиканского долга. Само предположение звучит абсурдно.
Теперь о технической и экономической сути предложения Меланшона.
У него есть видимая и менее очевидная стороны.
Видимая часть состоит в том, чтобы списать или фактически заморозить какую-то часть французского государственного долга, находящегося на балансе Банка Франции. Бухгалтерски такая операция выглядит радикально. Однако экономически ее последствия далеко не столь однозначны. Само списание государственного долга с баланса центрального банка не уничтожает банковские резервы. Причина чисто бухгалтерская, т.е. государственные облигации являются активом центрального банка, а банковские резервы его обязательством. Уничтожение одного не приводит автоматически к уничтожению другого. Следовательно, при сохранении нынешнего режима Евросистемы Банк Франции продолжит выплачивать проценты по соответствующим резервам банков. Эти выплаты не проходят непосредственно через французский бюджет, однако для публичного сектора они не бесплатны. Процентные расходы центрального банка уменьшают его прибыль, а значит, потенциально сокращают доходы, которые могут быть перечислены государству. Иными словами, процентное бремя французского народа сохранится. Чтобы устранить это, пришлось бы менять уже и режим резервов, то есть затрагивать сам механизм проведения денежно-кредитной политики. Более того, одностороннее списание долга может быть воспринято финансовыми рынками как изменение правил функционирования еврозоны и привести к росту премии за риск и доходностей по французским облигациям.
Поэтому главный вопрос не в том, можно ли технически удалить несколько сотен миллиардов евро государственных облигаций с баланса, а в том, кто определяет условия финансирования государств еврозоны: демократически избранная фискальная власть или наднациональный центральный банк во взаимодействии с частными рынками капитала?
В этом и заключается парадокс предложения Меланшона. Бухгалтерски оно выглядит почти революционным, но экономически может оказаться гораздо более умеренным, а при неудачной реализации даже контрпродуктивным. Само уничтожение €500 млрд облигаций не дает Франции денежного суверенитета и не устраняет ее зависимость от рынков при финансировании будущих дефицитов.
По-настоящему радикальным шагом было бы изменение самой архитектуры еврозоны. В сущности, этот вывод уже логически содержится в предложении Меланшона. Остается лишь сформулировать его прямо».
