Туфля полетела в него, когда Батлер промолчал — вторая. Он тянул ко мне свободную руку, словно пытался ухватить за поводок непослушную собаку.
— Эвтида!
— Ну что? Что? Что? Зачем ты творишь эту херню?! Зачем?
Тормоза взвизгнули. Батлер быстро вышел и открыл дверь. Навис сверху, водил руками по моему лицу, тер кожу. Глаза бежали по мне кривыми беспорядочными линиями с какой-то болью.
— Я не знаю, — процедил он и приблизился к губам. — Я не знаю, зачем, прекрати спрашивать.
Смотрела на его опущенные ресницы, сжатую челюстью. Амен был похож на лобовое, по которому от столкновения паутиной пошли трещины, но стекло не осыпалось крошкой. Оно продолжало оставаться единым, таким и будет, пока кто-нибудь со всей силы не ударит молотком.
— Избалованный эгоист, ничего больше, — нарочно шептала я. — И что я в тебе нашла?
— Сейчас напомню.
#Стыд
