Я продолжаю серию публикаций от Ирены Голубы про семейные войны.
О внутрисемейных войнах.
Что такое в моем понимании внутрисемейная война? Это хроническое системное деструктивное изменение семейных отношений, проявляющееся распадом поддерживающей эмоциональной связи в паре, сменой партнерских отношений на враждебные, вовлечением в конфликт остальных членов семьи, включая детей.
Не про всякую семью, где часты конфликты можно сказать, что там идет внутрисемейная война. В обычном доброкачественном семейном конфликте каждая из сторон хочет реализовать свои мотивы, и чтобы партнер при этом тоже остался по возможности доволен. Иногда, правда, приходится настойчиво доказывать партнеру, что он тоже выиграл, но хотя бы теоретически благо партнера признается ценностью. Внутрисемейные войны куда жестче – в них одна или обе стороны хотят доказать другому, что тот плохой и виноват во всех бедах семьи. В пределе – унизить, изгнать из семьи, заставить платить некую контрибуцию. В самых тяжелых случаях – отобрать права на детей и возможность свободно общаться с ними.
Что и как происходит на внутрисемейных войнах?
• Война начинаются с того момента, когда спор о каких-либо несогласиях в совместной жизни переходит из дискурса «по-моему, лучше делать вот так» или «твой вариант существенно хуже» через «ты, как обычно, все испортил» к «ты все всегда разрушаешь», «ты всё делаешь мне назло». Война начинается с того момента, когда мужа, жену, невестку, дочь или сына воспринимают плохим человеком и партнером. Декларативно все может быть прилично, но в глубине души желательным результатом является исчезновение врага из семейной системы. Открыто об этом могут не говорить. и даже не думать, но в мечты и планы «плохой» уже не вписывается.
• Из разницы взглядов вырастает постоянное противостояние, не всегда остро-скандальное, часто привычно-раздраженное. Этому способствуют пережитки детского эгоцентризма – «если нечто в общем событии было мне неприятно, то это он так устроил и рад, что удалось мне досадить». «А я? Разве я нападаю? Я только хочу, чтобы он понял, как мне плохо».
• Каждое предложение и решение партнера рассматривается с подозрительностью, во всем ищут подвох. «Что он хочет этим мне сказать? Что она задумывает? Опять хочет сделать мне пакость?» В развитой войне гипотеза о доброй воле партнера даже не возникает.
• У сторон обычно есть привычные родные точки боли, прикосновение к которым огорчает, уязвляет, бесит, заставляет взорваться. Супруги обычно о них знают и мастерски умеют наступить на любимый мозоль. Предъявляя собственную боль, партнер поначалу предполагает сочувствие и понимание, но игнорирование или непризнание точки боли переводит Другого в разряд Врага. Сначала неприятие моей боли близким человеком поражает, кажется случайным недопониманием, но огорчение и разочарование накапливаются. Постепенно пара начинает демонстрировать плохость партнера это при свидетелях, чтобы все видели, какой он гад. Цель – создать и пополнить группу поддержки.
• При войнах семья делится на лагеря, и никто из «наших» слова доброго прилюдно не скажет ни про кого из лагеря «врагов». Черно-белое восприятие становится даже охраняемым. Усомниться в малейшем темном пятне на «нашей» стороне – предательство. Предположить светлое пятнышко у «них» - непростительно.
• Двигатель и топливо семейной войны – игнорирование решения центральных конфликтов жизни пары + уязвление или игнорирование точек боли партнера. В пылу ссоры обычно страдают оба, но собственные страдания ближе к телу, чужие
же часто неощутимы. Конфликты, касающиеся «несущих конструкций» жизни пары, как правило опасны и чреваты большими изменениями. Многие пары длительное время стараются откладывать решение и обсуждение центрального конфликта, предпочитая периферические стычки. Накопившийся недифференцируемый напряг становится хронической фрустраций. Недовольство и напряжение, накопленное у обоих, в какой-то момент начинает разряжаться.
• Формы разрядки накопленного напряжения бывают разными. Начинаются измены и другие способы триангуляции, возникают сложности в сексе, внезапно серьезно падает заработок мужчины. Но и старый добрый скандал по-прежнему популярен. Супруги сначала пытаются докричаться-достучаться до партнера, потом обижаются, а там стараются и уязвить посильнее.
• Конкретные стычки по остроумному замечанию потерянного мною автора напоминают концерт старой рок-группы: сначала пробуют что-то новое, а завершают проверенными хитами. Удивительно, но многие упреки сохраняют свою силу десятилетиями.
• Исследования каузальной атрибуции показывают, что в случае конфликтного взаимодействия, каждый из партнеров искренне переживает-думает-ощущает свою непричастность к созданию ссоры. Люди искренне приписывают себе готовность идти на контакт. Им искренне очевидно, что источником фрустрации является партнер и предполагается, что разумные люди должны видеть ситуацию аналогично мне, прекрасному и невинному.
• Стандартное психотерапевтическое «вам надо об этом поговорить» для пар, находящихся на войне, категорически не подходит. Скорее всего это будет еще одна стычка, только углубляющая раны обоих.
• Остановить семейные военные действия на парной психотерапии непросто. Начнем с того, что психотерапевта стараются затащить с свой лагерь: сделать союзником, на худой конец - судьей. От психотерапевта требуется твёрдость и стабильность в удержании психотерапевтической позиции, и одновременно ловкость в реагировании как при ловле блох. Несколько секунд, меньше минуты и пара уже наговорила друг другу язвящих гадостей.
• Парному психотерапевту надо одновременно решать несколько задач: равновесно поддерживать отношения с каждым из пары, не допускать по возможности активизации аффекта при касании точек боли, искать центральный конфликт, дающий энергию деструктивному взаимодействию. Только после обнаружения и разрешения центрального конфликта возможно действительное долгосрочное примирение. Но и перемирия ценны.
• Повторюсь: не путаем простой конфликт с проявлением внутрисемейной войны. При обычном конфликте пары хотят настоять на своём и добиться согласия партнера. Девиз семейной войны: “Назло врагам козу продам, чтоб дети молока не пили!» Во имя победы над врагом часто жертвуют и собственными интересами, и даже интересами детей.
• Что же будет победой в представлении партнеров? Доказать партнеру, что он/она плохой, не заботится о благе семьи и детей. И чтобы он признал и повинился. После этого – поражение в правах вплоть до изгнания. Иногда желанным результатом является серьезное снижение уровня жизни некогда любимого врага.
• Если партнер во время войны делает что-то дружественное, то это воспринимается с недоумением и опаской – «Что он еще задумал?» Доброжелательность воспринимается как фальшь и лицемерие.
Работа с обычным семейным конфликтом занимает 3-4 сессии. Пара проходит кризис и живет дальше. В случае семейной войны обычными способами парной работы может быть разрешен конкретный конфликт, но потом возникает следующий. Одного или обоих не устраивает образ жизни в целом, но менять это больно-страшно-неудобно, а смиряться – ни за что! И снова всплывают старые упреки, создается новый конфликт по старой схеме, дети привычно втягивают головы в плечи…
