И вот тут самое время вспомнить, что всё это до боли напоминает не столько современную реальность, сколько очень плохой, гипертрофированный косплей советских культурных дискуссий. Это как если бы мы переместились в пятидесятые годы, где вместо Канье Уэста обсуждали бы заезжего джазмена, а вместо «Газпром Арены» — Дом культуры местного завода. Суть одна: на фоне реальных трудностей и бытового дефицита вдруг разгорается пламенная дискуссия о допустимых границах искусства. Тогда это были стиляги с их рок-н-роллом, которых комсомольские идеологи пытались и никак не могли вписать в рамки светлого будущего. Сегодня — это рэпер с эпатажной женой. Но механизм мышления остался прежним: сначала искусство — это угроза, потом оно — инструмент, а потом его необходимо адаптировать под текущие политические запросы, как будто у музыки есть партийный билет.
Самое поразительное, что этот фарс разворачивается с абсолютно серьезными лицами. Здесь и представители МИДа, закрывающие двери перед неонацистами, но оставляющие лазейку для «деятельного раскаяния», и пресс-секретарь, который публично комментирует возможность встречи президента с рэпером, словно речь идет о визите главы государства. Это создает эффект параллельной реальности, где настоящая жизнь за окном — с ее инфляцией, пробками и коммунальными авариями — вдруг становится менее значимой, чем гастрольный график чернокожего музыканта.
История, как известно, всегда сначала существует в виде трагедии, а потом повторяется в виде фарса. Но сейчас мы наблюдаем уникальный случай, когда трагедия и фарс наложились друг на друга, превратив обсуждение концерта в главное геополитическое событие сезона.
@matter_of_chance
