Главный вывод ЧМ 2026: биржа человеческих чувств подохладела к "успеху" и принялась платить за чудо. В успехе нет «прибавочной стоимости», его созерцают снизу вверх. Чудо распаковывают на глазах, в прямом эфире, в нём узнают себя. Роналду машет с балкона тем, кто пришёл на него смотреть; Возинья ловит мяч для тех, кто хочет им быть.
Начнём с балкона. В Торонто, после Хорватии, бог выходит на карниз отеля, и внизу колышется толпа, простоявшая под окнами полдня и бежавшая за автобусом, как бегут за колесницей во время процессии. Стархантеры маршируют, божество раздаёт им взмахом руки то, за чем они пришли. Но «божественное тело» Роналдо - мощи, положенные под стекло: обмеренные, застрахованные, снабжённые табличкой и годом канонизации. Толпа молится не чуду, а факту чуда, заверенному нотариально ещё до её рождения. Совершенство не даёт прибавочной стоимости.
Биржа аффекта спекулирует недооценённым, лишь на нём снимают сверхприбыль. Оттого весь жар ЧМ собрался там, где чудо ещё не заверено, где оно «дёшево» - вокруг маленьких, бедных, «ничтожных». Тут не восхищение, а отождествление. Человек, увидевший, как безвестный 40-летний вратарь унижает миллионеров, переживает значительно более сильную эмоцию, чем тот кто издалека помахал Месси.
1. Возинья. 20 лет пути по периферии: Ангола, Молдова, Кипр, Словакия, вторая португальская лига. Рынок выставил на этом теле ярлык в пятьдесят тысяч подписчиков – ничтожно для профессионального спортсмена на финише карьеры. Сейвы, внезапный успех, и то же самое тело, переоценено в семнадцать миллионов; бразильский стример надувает реликвию, как надувают котировку перед выходом из позиции.
2. Парагвай. Еще круче. Тренер Альфаро выбив Германию, выдал прямо на прессухе то, что запрещено говорить правилами ФИФА – «политику»: соперник выращен в первоклассных европейских академиях, на питательном растворе капитала, «а мы приходим с красной земли, той самой, чьи полосы у нас на футболке» и «поэтому мы сильнее и когда выигрываем, и когда нет». Тела из теплицы против тел, слепленных из глины. Классовый анализ, контрабандой пронесённый под видом лирики о родной почве.
3. Кюрасао и Гаити. Кюрасао наименьшая страна в истории первенства, 156 тысяч душ, 25 из 26 игроков рождены в Нидерландах. Сборная как обратный случай колониальной ренты. Метрополия четыре века растила тела, что теперь надевают цвета колонии. Гаити - предел предела: государства там нет, стадион захвачен бандами в 2024, команда не сыграла ни единого домашнего отбора. Футбол - последний институт мёртвого государства: флаг реет над руиной лишь потому, что несколько рассеянных по миру тел соглашаются подержать его на весу.
Мы, судя по всему, стоим на пороге своеобразного возвращения левого но не как доктрины, а как того, что доктрине предшествует: как сырого предпочтения массы, за кого ей переживать. Последние десятилетия нам продавали идеал - "успешный успех", self-made победитель, предприниматель собственного тела и биографии, который обязан триумфом только себе и потому не должен никому, хотя «благодеяние» оказать может. Фигура выдыхается. Аффект утекает из неё: процессия под балконом ещё идёт, но по привычке поклонения. Восторг ожидания перетёк к фигуре противоположной - к тому, кто должен был проиграть и не сломался. Не вознесение, а несгибаемость; не высота, с которой снисходят, а глубина, из которой встают.
Футбол - чувствительный сейсмограф коллективного, он ловит толчок раньше, чем его почувствует официальная политика. Стрелка качнулась: идеалом становится тот, кто внизу, побитый жизнью, но не согнувшийся. Когда толпа перестаёт хотеть смотреть на бога и начинает обожествлять не сильно успешного бедняка – это не про спорт. Это барометр эпохи, и он падает к грозе.
