Каждое последующее слово из уст милого продолжало колюче врезаться в него, и он чувствовал, как оно раздирает его изнутри, с крахом обнажая всё, что он пытался спрятать. он слышал горечь, слышал очевидную обиду, слышал, как голос Сени срывается и как он сам плачет... ему было невыносимо тяжело здесь находиться. но он понимал, что сам во всем был виноват и сам заварил всю эту кашу. ему было очень стыдно.Лёня поднял голову, когда Сеня на секунду замолчал, а потом все же выдал такой вопрос, который показался для парня проблеском надежды. глаза были красными, опухшими от слез. жадно вдыхая кислород полной грудью, он шмыгнул носом и тихо ответил:
— Я... не знаю. я не знаю, что нам делать...
Он сглотнул, чувствуя, как горло болезненно сжимается, чуть ли не заставляя того чувствовать пародию на удушение.
— Но зато я все же знаю, что на самом деле я не хочу тебя терять. д... да и никогда не хотел, даже когда вот так сбегал и врал, блять.
Я просто... — он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями и разминая двумя пальцами свою переносицу. — Я не умел по-другому, я не знал как и не знал, к кому обращаться в случаи чего за советом и за помощью... никому не было до меня дела в этом плане, да и я понимал это сам прекрасно.
Из-за этого я всегда думал, что если я тупо исчезну, то так будет лучше для всех. Но я... все же ошибался.
...
я понял это, когда ты сейчас мне сказал, что не смотря ни на что ждал. что всё равно любил, даже когда я так себя вел?.. типо, чего?
бля, да никто бы другой этого не делал... н-но ты?..
Он нервно заморгал и стер рукавом очередные выступившие слезы. все эти мысли об этом и размышления слишком трогали его и усиливали его чувство вины и сожаление. тот перевёл дыхание, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, а затем продолжил.— Я не знаю, как это исправить, правда. я не знаю, что сделать, чтобы ты поверил мне, потому что я истратил все твое доверие ко мне и я это прекрасно понимаю.
я не хочу больше врать... и убегать тоже больше не хочу... ЯЯ хочу... я, эм...
Кх. всё, что я делал, я делал потому, что боялся, что я тебя испорчу. Но я... я на деле все же совсем не могу представить своей жизни без тебя? все эти дни я как будто бы и не жил вовсе, типо... сука.
Лёньчик поднял глаза на Сеню, и в них была такая боль, такая какая-то никому невиданная искренность, что слова, казалось, были уже и вовсе не нужны. наступила пауза.— ... Если ты окончательно не хочешь меня больше видеть и хочешь уйти, я пойму. я не давлю на жалость и не хочу тебя заставлять прощать меня, потому что я действительно крупно проебался.
Но я ощущаю себя очень неправильно, ведь мне не хочется, чтобы это произошло. и я не буду врать, что я смогу просто... перестать тебя любить и якобы забыть? потому что это на то и собачья ложь - я попросту на деле не смогу. я это уже давно понял, спустя все свои «побеги». слишком поздно, но я хочу хотя бы... хотя бы возможно в последний раз быть честным с тобой.
Леон заткнулся. он, с глазами полных надежд и переосмыслений смотрел на Сеню и ждал. он больше ничего не мог сделать. только молиться и надеяться, что Сеня все же отнесется с пониманием даст ему последний шанс... хоть тот и считал, что заслуживал быть посланным еще давно. поэтому и ощущал себя неправильно.
