Наступивший 2025 год, наверное, принесет немало всякого важного, и в декабре будет, о чем поговорить. Но пока что для меня он, прежде всего, год, в который наступит множество красивых четвертьвековых юбилеев эпизодов, произошедших в 2000 году. Я имею в виду не какие-то важные события в мире - они случаются постоянно, а свои личные воспоминания.
Так вышло, что в 1999 году сформировалось мое мировоззрение. Конечно, потом оно развивалось и сейчас я мало похожа на себя из того времени, но при всем том - моя душа ныне - лишь результат эволюции души пятнадцатилетней девчонки, вставшей тогда на путь взросления.
Значение 2000 года оказалось для меня другим. Он стал не временем строительства внутреннего мира, а калейдоскопом происшествий с уже сформировавшимся человеком, определивших всю его будущую жизнь. Я очень хорошо помню, как в середине его, вспомнив какое-то зимнее событие, внезапно поняла, что это тоже двухтысячный и ужаснулась тому, до чего же это длинный год!
Конечно, коль скоро речь идёт о сугубо личном, то тащить всю свою память в публичное пространство я не стану. И так уже достаточно было продемонстрировано того, что, возможно, демонстрировать не стоило. Но ещё немного эксгибиционизма себе позволю.
Моего отроческого потенциала хватало, чтобы стать знаменитым, "успешным" человеком. Я хорошо училась, показывала результаты в спорте, имела неплохое для постсоветской исторички происхождение, пусть и оказалась на самом дне, обладала живым трезвым умом, умением разговаривать с любым человеком и высокой трудоспособностью.
Но в итоге потенциал реализовать не вышло. Отчасти из-за взбалмошенности, когда добившись результатов в чем-то, я бросала ставшие неинтересными занятия ради чего-то иного. Но в первую очередь из-за своего пола, поняв, что моих сил не хватает совместить мечту о семье с хорошей карьерой. Впрочем, это выяснится позже, после двадцати, и окончательно станет понятным за тридцать пять. Я, к слову, принимаю это спокойно: родись мальчиком, я бы девяностые не пережила, а дети - это часть меня, которая останется в этом мире после моей смерти.
А вот в школьные годы одним из труднообъяснимых моих шагов стал уход из шахмат. Думаю, до шестнадцати я бы успела в них многое. Но решила иначе. Однако, пока я занималась ими, то верила, будто стану новой Полгар и сумею играть вровень с мужчинами. Хотя даже тогда понимала, что чемпионкой мира не стану.
Но точно знала, кто сумеет им стать. Во-первых, один мой ровесник, лучший тогда игрок Москвы среди детей. Из сегодняшнего дня я вижу, что ныне он средней руки немецкий гроссмейстер, каковых в мире сотни.
А вот между ним и Каспаровым, как мне казалось, на пьедестал взойдет Алексей Выжманавин. Не стану писать много. Этот человек для меня не только один из сильнейших игроков первой половины девяностых, но ещё и сильнейший из шахматистов, против кого я сидела за столом и кто охотно и без возмещения тратил личное время на занятия с чужими детьми. Увы, жизнь его сломалась и в дальнейшем пошла вовсе не так, как он того заслуживал.
Прекрасный мой двухтысячный год начался с ужасной новости. 1 января Алексей Борисович скоропостижно умер, забытый и сломанный. Допускаю, что сегодня никто кроме меня и не вспомнит о нем. Но в моем сердце Выжманавин навсегда будет тем, кем он был в дни своего расцвета.
23
10
7January 1, 2025 1.5K 5
