2036 год: Москва, Красная площадь
Холод отступал медленно, неохотно, словно сама смерть не хотела выпускать свою самую ценную добычу. Сначала вернулся звук — едва слышное гудение климатических установок, мерный шёпот автоматики, поддерживающей вечный покой в сердце Москвы. Затем пришла боль. Она не была острой; это была тягучая, ломящая тяжесть в суставах, которые не двигались более столетия.
Владимир Ильич Ульянов открыл глаза.
Читать продолжение (в открытом доступе):
