Андрей сначала услышал мух. Их было слишком много для обычного субботнего утра, и тяжёлое гудение тянулось откуда-то из-за забора, со стороны пустыря, где никто не ходил уже лет пять.
Он отложил напильник на верстак, вытер руки ветошью. Лопата могла подождать. Чай в термосе давно остыл, но Андрей всё равно отхлебнул, привычно обжёгся о край крышки, поморщился и вытер губы тыльной стороной ладони.
В гараже пахло солидолом и нагретым железом. И этот запах был таким же субботним, как тишина пустого дома за спиной, как тиканье часов на кухне, которые он слышал даже отсюда, через две закрытые двери.
Три года после развода. Дом остался ему, Лена забрала машину и сына. Андрей не спорил. Подписал бумаги на кухонном столе, и пока ручка шла по бумаге, за окном каркала ворона. Он почему-то запомнил именно это. Не слова, не лицо жены, а ворону. С тех пор суббота выглядела так: гараж, верстак, лопата, термос, тишина.
Мухи не умолкали.
Он вышел за ворота. Крапива вымахала по пояс, жёсткие листья цеплялись за рукава, царапали запястья, и он отмахивался на ходу, проламываясь сквозь заросли. Гудение мух становилось плотнее, гуще, и к нему примешивался другой звук. Тихий, низкий, на самом краю слышимости. Так скулят от боли, когда уже нет сил скулить громче, и остаётся только тянуть этот звук на одной ноте, как сломанная труба, которая не может замолчать...
Читать полностью..
3
3
3August 24, 2026 265 2
