Я давно не пишу сюда. Все идет своим чередом. Переживания возникают, я ими делюсь с близкими или как-то перерабатываю на месте. 4 года миграции прошло. Я не очень помню, как было до. Так же, как и забыла, о какой жизни мечтала тогда. Уже даже не помню, по чему горевала и что отпускала из несбывшегося. Был Петербург точно. Какой он был? Теплый летом, в остальное время серый. Зато у меня накопилось больше прилагательных про Буэнос-Айрес. Вот сейчас дымящая духота сменилась ласкающей прохладой. Можно дышать не кончиком носа, а полной грудью.
Тем временем войны идут, а с вместе ними параллельно и жизнь. В ней есть места для трудностей, задач и много рутины, которая иногда не удается, потому что одно перевешивает другое.
Сегодня был день вне обычной рутины, ко мне на обед пришла семья моего парня: сестра и его братья со своими парами. Я со многими была знакома до, но принимать гостей у себя дома и кормить их незнакомой едой волнительно. Я всегда готовлю борщ и переживаю, как это воспримется: добавят ли его в пасту (так моя бывшая соседка доминиканка решила, что это хороший соус для пасты) или не смогут есть, а вдруг им будет странно и все тарелки останутся едва ли тронутыми.
Считаю, что вышло хорошо. Показатель успеха — дочь брата заточила свою порцию борща и больше всех съела оливье (ну или энсалада руса для них, только с добавлением колбасы и маринованных огурчиков).
Ели еду, я слушала похвалу, они слушали мои вопросы про Венесуэлу, а мне задавали про Россию. Мы хорошо сошлись на теме диктатуры, но это я давно чувствую с венесуэльцами. Правда, у многих есть страх всего левого. Шаг влево — и ты в диктатуре, поэтому лучше заранее повернуть свои взгляды направо. Россиянам это знакомо. Если левый, значит, совок хочешь восстановить, ну или терроризм поддерживаешь.
Про политику мы много не говорили, просто вели обеденные беседы. Мне так эта легкость и непринужденность понравилась. Я потом и вовсе растеряла свое волнение, зато приобрела приятное ощущение семейных посиделок.
39
5
