Channels

Top 100 Trending New

Categories

Crypto Gaming News Entertainment Music Sports Tech Gambling Bots and mini apps Finance Business Education Lifestyle Health Travel Auto Fashion Jobs Dating Deals and shopping

Stickers

Stickers Emoji Themes Wallpapers

Bots Gifts Tools

Currency

$ USD ₽ RUB € EUR ₴ UAH ₸ KZT ₺ TRY zł PLN ₪ ILS AED AED R$ BRL Rp IDR RM MYR ¥ JPY ₩ KRW CN¥ CNY

Theme

Português (Brasil)

Bahasa Indonesia

Беларуская

Українська

Channels Categories Stickers Bots Gifts Tools

Premium Wiki Glossary Legal

Notifications Settings Log in

Impro-Mommy: post #3932 — TG.ME

Impro-Mommy@improolife · 739 subscribers Open in TelegramOpen

кот))

t.me/improolife/3932 Translate

13

3

2

June 28, 2025 417 1

More from this channel

В старом квартале, где дома стояли так близко, что соседи могли перешептываться из окон, жили два мальчика — Антон и Арсений. Антон, с веснушками на носу и волосами цвета спелой пшеницы, был мечтателем. Он мог часами лежать во дворе, глядя на облака и придумывая истории про летающих котов и города из мармелада. Арсений, темноволосый и серьезный, всегда носил с собой карманный компас, доставшийся от деда, и верил, что у всего на свете есть свое точное направление. Их дружба началась в дождливый сентябрьский день, когда Арсений помог Антону собрать разлетевшиеся по луже рисунки. На одном из них был изображен дракон с крыльями из радуги. "Драконы не бывают радужными", — строго сказал тогда Арсений. "А у меня бывают", — улыбнулся Антон. С тех пор они стали неразлучны. Зимой строили в дворе крепость из снега, которая простояла до самого марта. Весной пускали по ручью бумажные кораблики с письмами для русалок. Летом, забравшись на старую яблоню у забора, делились мечтами. "Когда я вырасту, я построю дом на дереве", — говорил Антон, покачиваясь на толстой ветке. "И обязательно с лифтом на воздушном шаре". "А я найду самый северный город на Земле", — отвечал Арсений, сверяясь со своим компасом. "Но сначала мы с тобой исследуем все подвалы в нашем квартале". Их мир был маленьким и уютным — несколько дворов, аллея за гаражом, заброшенная столярная мастерская, которую они превратили в свой штаб. Там, среди запаха старого дерева и пыли, они хранили свои сокровища: перо сороки, билет на трамвай номер три, синий мрамор, похожий на планету, и засушенную веточку сирени. Всё изменилось, когда Арсений перестал приходить в их штаб. Сначала на день, потом на три, потом на целую неделю. Антон стучался к нему домой, но дверь открывала заплаканная мама Арсения. "Он не может играть, Антоша", — тихо говорила она, и дверь закрывалась. Однажды вечером Антон увидел Арсения у окна. Тот был бледный, с синяками под глазами, но улыбнулся и помахал рукой. А на следующее утро пришел сам, держа в руках свой компас. "Мне нужно уезжать", — сказал он, не поднимая глаз. "В другой город. На лечение". Они сидели на своей яблоне в последний раз. Был уже октябрь, и дерево сбросило почти все листья. "Ты вернешься?" — спросил Антон, чувствуя, как у него ком встает в горле. "Конечно", — Арсений кивнул. "Мы же не исследовали все подвалы. И я так и не нашел самый северный город". Он протянул Антону компас. "Храни его. Чтобы не сбиться с пути". Антон хотел что-то сказать, придумать историю про то, как они встретятся через год и построят дом на дереве с лифтом-воздушным шаром, но слова застряли где-то глубоко внутри. Через два дня Арсения не стало. Взрослые говорили тихими голосами о какой-то страшной болезни, которая действовала слишком быстро. Антон узнал об этом, только когда увидел в окне черную ленту. Он не плакал. Он просто взял компас и пошел в их штаб. Сидел там до самого вечера, поворачивая в руках стеклянную линзу, которая всегда указывала на север. Но ничто больше не указывало, где теперь искать его друга. Зима в тот год наступила рано. Антон больше не лепил снежных крепостей. Он просто сидел на голых ветках яблони, держа в руках компас, и смотрел, как стрелка неизменно возвращается в одно положение. Однажды, в особенно холодный декабрьский день, он принес в штаб коробку с их сокровищами. Аккуратно разложил перо, билет, мрамор и веточку сирени. Рядом положил компас. "Вот, — прошептал он. — Храните друг друга". Когда он вышел, то не закрыл дверь. Пусть ветер унесет всё это — перо к сорокам, билет на трамвайную линию, мрамор-планету в космос, а веточку сирени — туда, где всегда весна. А компас остался лежать на старом деревянном верстаке, его стрелка всё так же упрямо указывала на север. На тот самый северный город, который Арсений так и не нашел. И на ту точку в прошлом, где на ветке яблони еще сидели два мальчика и верили, что у их дружбы, как у всего на свете, есть своё точное, нерушимое направление. —————–———— Даря. —————–———— Всем привет!! Надеюсь, не успели заскучать 🙃 1.6K·Jan 7 Они стояли, прижавшись друг к другу плечом, слушая, как снизу, из гостиной, доносится ровный, уверенный бой отреставрированных часов. Две вселенные — стремительная и неторопливая, внешняя и внутренняя — нашли свой общий ритм. И время для них потекло иначе: не секундами и минутами, а этими мгновениями, отлитыми в вечность. —————–———— Даря. —————–———— Канал утих,но сейчас буду пытаться как-то поднять актив :(. Но не обещаю,что сделаю это💔 1.4K·Jan 5 Часовой механизм В мире, где все спешили, Антон был мастером замедлять время. Вернее, он чинил его хранителей — старинные часы. Его мастерская была пещерой Али-Бабы, наполненной тиканьем, бойками, мерным ходом маятников. Пахло здесь маслом, пылью и терпением. Арсений же время не замедлял. Он его обгонял. Он был реставратором, но не часов, а зданий. В его наушниках бился драйвовый ритм, под который он, балансируя на лесах, возвращал к жизни лепнину на старинных фасадах. Он видел город как палимпсест — скрытые слои, истории под штукатуркой. Их миры столкнулись на тихой улочке, где Арсений работал над особняком XIX века, а Антон, по просьбе владельца, пришёл почистить и запустить каминный часовой механизм. Первый диалог был высечен искрами. — Осторожно! Там нежнее, — раздался голос сверху, когда Антон, задрав голову, рассматривал лепных херувимов. Антон смущённо отпрянул от стены. — Я не к херувимам, — пробормотал он. — К вам. Арсений спустился, смахнув белую пыль с ресниц. Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то стремительное, как порыв ветра. Антон почувствовал, будто внутри его собственного отлаженного механизма что-то дрогнуло, сбило ритм. Работали они в тишине, нарушаемой только музыкой из наушников Арсения и тиканьем инструментов Антона. Но тишина эта была насыщенной. Антон ловил на себе взгляд — пристальный, изучающий. Арсений подносил ему кофе, «случайно» касаясь пальцами, оставляя на кружке мучной отпечаток. Однажды Антон задержался, чтобы проверить ход часов ночью. Он стоял в гостиной особняка, где ещё пахло свежей штукатуркой, и слушал мерный, уверенный бой. И вдруг увидел на подоконнике силуэт. Арсений сидел, смотрел на луну, освещавшую отреставрированный фасад. — Не спится часам? — спросил Арсений, не оборачиваясь. — Им положено бодрствовать. А вам? — Мне интереснее. Они разговорились. Антон рассказал о философии шестерёнок, о том, как одна, казалось бы, маленькая и сломанная деталь, может остановить целую вселенную. Арсений говорил о том, как читает стены, как по слоям краски может определить эпоху, трагедию, момент счастья. — Мы с тобой как параллельные вселенные, — усмехнулся Арсений. — Ты копаешь внутрь, в сердцевину. Я работаю с поверхностью, с оболочкой. — Может, мы просто реставрируем время, — тихо сказал Антон. — Ты — снаружи, я — изнутри. В этот момент часы начали бить полночь. Глухой, бархатный бой заполнил пространство. Двенадцать ударов. Арсений встал и подошёл к Антону. В его движениях не было привычной стремительности — только намеренность. Он взял руку Антона, испачканную в машинном масле, и внимательно рассмотрел её, как будто это был самый тонкий чертёж. — У тебя на суставе трещинка, — сказал он. — Тебе надо восстановить. — Это старая царапина от пружины. — Всё, что старое и ценное, требует реставрации. Их первый поцелуй случился под двенадцатый удар часов. В звуке меди, в облаке старой пыли, взметнувшейся от падения забытого на лесах холста. Это было не стремительно и не медленно. Это было вовремя. С тех пор всё стало иначе. Антон, чиня карманные часы, видел в их зеркальной задней крышке отражение — как Арсений, высоко на лесах, одним движением кисти выводил позолоту. Арсений, замешивая раствор, ловил себя на мысли, что считает в такт тиканью, доносящемуся из открытого окна мастерской. Они реставрировали друг друга. Арсений научил Антона смотреть на небо, а не только на циферблаты. Антон показал Арсению, что иногда, чтобы всё наладилось, нужно просто остановиться и прислушаться к тиканью собственного сердца. Однажды Антон подарил Арсению карманные часы. Не старинные, а новые, но собранные своими руками. На внутренней стороне крышки была гравировка: «Для того, кто дал мне время любить». А Арсений привёл его на крышу отреставрированного особняка. Среди чердачных стропил, в луче света из слухового окна, он показал свою работу: на самой старой балке он восстановил едва видимую столетнюю надпись «К. + В. навеки» и вывел рядом, свежей краской: «А + А. Начало». 1.4K·Jan 5 Они обнялись. Долго. Молча. Гром гремел — но не доходил до сердца. Потому что там было тихо. Там всё уже решилось. *** Через год, в начале июля, на станции «Полевая» вышел парень с голубыми глазами. Чемодан, рюкзак, тонкая белая футболка. Он шёл по перрону, вглядываясь в лица. И вдруг — зелёные глаза. Такая же улыбка. Только взрослее. Только ближе. — Я думал, ты не приедешь, — сказал Антон. — Я и сам не верил, — ответил Арсений. — Но ты здесь. — Я здесь. И снова — та же тишина. Тишина, в которой можно жить. Любить. И молчать — громко, как гром. ———————————— Даря. ———————————— От автора Иногда лето приходит не с солнцем, а с чьими-то глазами. Голубыми, как северное небо. Или зелёными, как трава после грозы. Эта история — не о громких признаниях, не о борьбе с миром, не о драмах. Она — о тихом. О том, как любовь может спрятаться в шелесте травы, в тишине мостика, в чайной кружке с мятой. О том, как бывает страшно дотронуться до другого — не телом, а правдой. О тех, кто не должен был встретиться, но стал неизбежным друг для друга. Если вы когда-либо хранили чьё-то имя в груди, как тёплый камень — эта история для вас. С любовью, тот, кто тоже однажды ждал на перроне. 1.1K·Jul 31 Лето началось не с грозы, не с ветра, не с первой клубники. Оно началось с приезда Антона Шастуна. Зеленоглазого. Шаст — так он представился, даже не оглянувшись, как будто и не сомневался, что этот псевдоним подходит ему больше, чем имя в паспорте. Он появился в деревне, словно с шумом сорвавшаяся с ветки яблоня — звонко, резко, а потом покатился, оставляя за собой вмятины и следы. Арсений Попов сидел у окна, лениво перелистывая книгу. «Сидел», впрочем, — громкое слово. Он скорее завис между страницами и звуками с улицы: жужжание шершней, лай собаки за забором, скрип бабкиной калитки — всё вплеталось в дневную симфонию забвения. Арсений был частью этой тишины, затерянной в старом доме, где пахло высохшими травами, сургучом и прошлым. — Новый кто-то приехал, — сообщила соседка Марфа, когда передала ведро с молоком через забор. — Пусть привыкает, — отмахнулся Попов. Но уже через день он встретил Шаста. В полдень, у моста. Арсений любил там лежать, глядя, как вода течёт, как будто у неё есть цель. Он лежал на досках, слушал треск кузнечиков, и не заметил, как рядом кто-то рухнул с громким выдохом. — Ну и жара, — сказал голос. — А ты кто? — Антон. Шаст. — Я — Попов. — Красиво. Как будто из повести про военное лето. Они замолчали. Мост скрипел, вода плескалась. И вдруг оба поняли: молчание — лучшее, что может быть между двумя, кто не знает, зачем встретились. *** Они стали появляться рядом — как будто случайно. Сначала на мосту, потом в деревенском магазине, потом на лугу с клубникой. Шаст был вездесущ и дерзок. Он подмигивал тёткам, спорил с дедом Фёдором, пил компот из банки, залезая на забор, как балерина — на пуанты. — Ты, кажется, всех достал уже, — сказал как-то Попов. — А ты нет. — Почему? — Потому что ты не пытаешься быть кем-то. Ты просто сидишь. — Я не сижу. Я думаю. — О чём? — Не скажу. — Ладно. Когда скажешь — я всё равно пойму. Он и правда понимал. Без слов. Видел, как Арсений на секунду задерживает взгляд на его пальцах. Как чуть дольше обычного проводит глазами по его лицу, когда тот смеётся. Они сидели у него на веранде. Дом был почти пуст — после смерти бабушки осталась только одна фоторамка, глиняный кот на подоконнике и шкатулка с засохшей лавандой. В этом доме Шаст впервые взял его за руку. Не как друзья. Не как просто случайные летние товарищи. — Ты не против? — спросил. — Поздно уже. Если бы был — не сидел бы рядом. *** Поцелуй случился в старом клубе. Они нашли старый кинопроектор — плёнка крутилась, на экране плясали чужие тени. Свадьба, смех, платье — всё будто из другого мира. — Ты хочешь — чтобы это тоже было нашим? — спросил Антон, проводя пальцем по его плечу. — Нет. Я не хочу, чтобы нас снимали. Я хочу, чтобы это осталось между нами. Поцелуй был неловкий, сбивчивый, почти испуганный. Но в нём было больше истины, чем в тысяче разговоров. Они прижались лбами. Молчали. Шаст трогал его лицо, как что-то впервые найденное. — У тебя глаза как ледяная вода. Но внутри — будто вулкан. — У тебя — зелёная трава после грозы. Мокрая. Живая. И они замолчали. Потому что тело продолжило говорить. *** На людях они были обычны. В деревне хватало бабьих глаз, пересудов, звонких «а кто этот паренёк, что с Поповым водится?». Они прятались. Не потому что стыд. Не потому что страх. Просто потому, что это было их. — Никому не говори, — сказал Антон однажды. — Я и тебе не говорил. — Ну вот и не начинай. Они лежали на лугу. Над ними кружили ласточки. Земля была тёплой, дышала. Арсений провёл пальцем по щеке Шаста. — Когда ты уедешь? — Через неделю. — Я буду скучать. — Не скучай. Приезжай. Он не ответил. Потому что внутри него что-то вздрагивало — как котёнок под дождём. Он знал: этот август будет не последний, но единственный. В последний вечер они сидели на мостике. Всё было как в первый раз, только ближе. Руки уже не боялись, дыхания совпадали. Гром гремел где-то на горизонте. — А если я всё забуду? — спросил Попов. — Не забудешь. У тебя память как у дуба. — А если ты забудешь? — Я не забуду. Но я не знаю, что с этим делать. 832·Jul 31

An open web layer over public Telegram — search, stats and channel reading right in your browser, no account, no install.

Not affiliated with Telegram FZ-LLC; all data comes from public sources.

Catalog

Top channels Categories Countries Search

Content

Stickers Emoji Gifts Themes Wallpapers

Help

Tools Wiki Glossary Blockchain Safety Premium Advertisers Advertising

© 2026 TG.ME · G.Media network· Updated 08/23/2026 · v0.2.0 · ba12f6a

Privacy Terms DMCA & complaints Report a violation

Similar channels

Зависимость Арсения Попова ❤️‍🔥1.2K subscribers

⏳ Город Фанфиков🤎1.8K subscribers

Логово кошки🐈‍⬛391 subscribers

F2.5K subscribers

Треугольник Шастунов6K subscribers

Фанфики | Артон 🪿5.1K subscribers

🌸СКЛАД СЕРЁЖИ🌸5.7K subscribers

𝐅𝐨𝐱 𝐡𝐮𝐛 🦊3.5K subscribers