В пространстве бывшей Нулевой комнаты (ныне галереи 419) в Доме77 открылась выставка Севы Выводцева «Цветы, хлеб и космос».
К сожалению, я не смогу ее посмотреть, так как нахожусь в отъезде, но вам очень советую! Она идет до 9 августа.
И по этому случаю хочу отдать Севе долг, так как когда-то обещал, что напишу рецензию или точнее анализ его рисунка с приемом Геймлиха для кофейни Скуратов на ул. Максима Горького.
Это первый рисунок в самарской сети Скуратов на действительно локальную тему, ведь ее героем стал реальный самарец, Сергио Алексеевич, катающийся по набережной с пластиковой бутылкой на голове. В этой картинке соединены эстетика игривого комикса о смешном персонаже, футуристическое превращение человека в овалы и конусы, и архетипы советского декоративно-прикладного искусства. Что я имею в виду под последним: советская визуальная культура стремилась к предельно обобщенному изображению фундаментальных моделей мироздания. Объемные и плоские формы строились на оппозиции мужского и женского, и вся вселенная (дети, животные, цветы, солнце и т.п.) становилась атрибутами их взаимодействия.
Сева много изучал эту эстетику и, конечно, прием Геймлиха, также не лишен эротического подтекста. Четыре квадрата, четыре эпизода рассказывают историю мужчины с бутылкой на голове (визуально, напоминающего пенис и мошонку), переживающего болезненные ощущения, спад, депрессию (маленький размер бутылки, распухшая, испытывающая боль мошонка) и девушки, в чьем лице читаются спокойствие и разум. Их контрастность особенно ощущается в двух левых квадратах. После совершения приема, мужчина продолжает счастливо рассекать пространство (бутылка становится больше размером, а общие пропорции бутылки и головы более отчетливо напоминают форму пениса). Все как будто понятно: Разум излечивает Страсти. Но излечивает, доводя до экстаза. Как иначе интерпретировать как бы струей выскакивающую першинку, комом стоявшую в горле нашего героя? Это горло (любопытно напоминающее рыдающие гримасы пикассовских женщин, лицо вытягивается в длину, переставая ассоциироваться с мошонкой, и превращается в зияющую вагину) излечивается объятием. Поэтому обратим внимание на руки. Ничем не примечательные кисти героя в первом квадрате, во втором сменяются противоположными и выразительными жестами - плоская ладонь как повисший пенис, сжатый кулак как яйцеклетка в ожидании семени. Сжатие двух рук - коитус или петтинг, не важно - заканчивается эякуляцией и приводит мужчину в чувство. Мотив объятия-кольца заставляет нас внимательнее посмотреть на позы героя. В первом квадрате он падает, наклоняясь вниз, словно встает на одно колено, в последнем - взмывает вверх, как бы пробивая себе пространство кулаками. Но нет ли в первом коленопреклонении намека на отчаянную позу предложения руки и сердца? Руки во втором квадрате появляются совершенно внезапно и загадочно, и не напоминают ли они (кроме соединения рук Адама и Творца, поскольку совершенно не ясно, кому они принадлежат, и принадлежат ли они одному человеку или разным) жест обмена кольцами?
Весь комикс складывается в историю гибели и перерождения мужчины (головой вперед, как же еще?!) через брак с женщиной, в котором он, сбрасывая сексуальное напряжение, готов ринуться в небеса, как ракета, отбрасывающая свои ступени.
