;;
раво, позиция добра и зла навеки останется абстрактной. Порой благороднейший порыв оборачивается гибелью для тысяч, а алчность, как ни парадоксально, может стать щитом для беззащитных. Ты вправе судить об этом, но не вправе выдавать свои приговоры за чистую монету. 
ак же рано ты рубишь с плеча, даже на йоту не утруждая себя проверкой собственной теории. Так легко изречь: "рано или поздно все обернется крахом", но как же трудно убедиться в этом собственными глазами. Оттого и воспринимаешь ты свой единичный, выстраданный опыт как клеймо, навсегда запечатленное на всех и вся. Это ведь куда проще, не так ли? 
что-то мне подсказывает, что в тот миг не нашлось никого, кто смог бы тебя остановить. 
огда ты тонул в отчаянии, никто не стоял подле твоих ног. Когда твои руки окрасились кровью, никто не протягивал тебе воды. Когда ты умирал от ран, никто не пришёл тебе на помощь. акая жалость. 
Какая жалость, что тебе некуда идти и некуда возвращаться. Какая жалость, что, даже ведомый благим, жертвенным замыслом, ты несёшь лишь ещё больше боли, которая, признай, не окупится сама собою. Какая жалость, что я оказался единственным, кто ещё способен тебя выслушать.
ведь я способен. Если ты, конечно, этого пожелаешь.
