ГРАНАТ: post #362 — TG.ME

Я тогда был членом русской молодежной организации, и вместе с другими подростками мне пришлось выслушать лекцию одного священника. Он изложил нам то, что Евангелие говорит о Христе, в такой форме, которая вызвала у меня отвращение: сладкий, кроткий Христос, Чьи черты вовсе не привлекали мальчика моих лет — смирение, кротость, терпение...

Меня настолько возмутило то, что говорил священник, что я отправился домой, спросил у мамы, есть ли у нее Евангелие, потому что решил проверить, верна ли та картина, которую он нам представил, и начал читать.

То, что я пережил, вы, возможно, назовете галлюцинацией, — пусть, мне все равно. Для меня это — уверенность, что пока я читал начало Евангелия от Марка (я выбрал именно это Евангелие, потому что не ожидал от чтения ничего хорошего и, просчитав главы, обнаружил, что оно самое короткое), мне внезапно стало совершенно ясно, что по ту сторону стола стоит живой Господь Иисус Христос.

Я перестал читать, поднял голову, ничего не увидел, я ничего не воспринимал моими чувствами, но знал, что Он стоит там, и раз Он — Воскресший Иисус, то Человек из Назарета, умерший на Голгофском Кресте, был тем, кем называл Себя — Богом, пришедшим на землю.
Я посидел, затем стал дальше читать Евангелие местами, выхватывая в книге то одно, то другое, и хочу упомянуть вам одно или два таких места. Первое, что ударило меня в сердце, это отрывок из Евангелия от Матфея, где нам говорится, что Бог сияет Своим солнцем и на добрых и на злых (См. Мф 5:43–45).

Я остановился на этих словах. Сколько в опыте моего собственного детства было людей жестоких, безжалостных, кого я назвал бы злыми, — а Бог их любит! Помню, я сказал сам себе: если Бог любит их, и я хочу быть с Богом, заодно с Ним, я буду любить их, что бы они мне ни сделали, любить их всей своей жизнью и, если придется, всей своей смертью.

Фрагмент из книги «Вот я, Господи»