Вы придерживаетесь позиции сохранения канонической связи Украинской Православной Церкви с Русской Православной Церковью и продолжаете поминовение Святейшего Патриарха всея Руси Кирилла. Однако ряд архиереев и верующих на Украине считают, что после решений, принятых в Феофании в 2022 году, Украинская Православная Церковь более не имеет канонической связи с Русской Православной Церковью. Как Вы отвечаете на эти утверждения?
Прежде всего, я хотел бы сказать, что интерпретация решений экстренного Собора УПЦ от 27 мая 2022 года в Феофании не должна разделять Церковь.
Решения, принятые там, отражали чрезвычайные обстоятельства военного положения и стремление Украинской Православной Церкви в условиях войны подчеркнуть свою самостоятельность в вопросах внутреннего управления. Эта самостоятельность, основанная на Грамоте Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия ІІ от 1990 года, и так существовала. Но для определённых сил в украинском обществе она казалась не самоочевидной, на чём эти силы десятилетиями спекулировали. С началом войны эти спекуляции были положены в основу эскалации гонений на нашу Церковь. Именно поэтому на Соборе в Феофании в очередной раз была предпринята попытка подчеркнуть административную, «идеологическую», и, если хотите, политическую независимость Украинской Православной Церкви. По крайней мере и я, и очень многие другие участники Собора именно так поняли и восприняли его решения - не меньше, но и не больше.
Однако, если говорить не об административной, а о канонической стороне вопроса, то следует понимать, что эпохальные вопросы бытия Церкви с 1000-летней историей, такие как её каноническое единство, не могут решаться на экстренных «военных» Соборах. Нельзя одним махом обнулить многовековое Предание Церкви и духовную общность поколений святых под влиянием сиюминутной политической конъюнктуры или эмоций, даже самых сильных. Церковь живёт по Святым канонам, а каноны обладают удивительным свойством — они остаются неизменными независимо от исторических обстоятельств.
На протяжении столетий Православная Церковь выработала механизмы, регулирующие церковное общение, юрисдикционный и канонический порядок своего бытия. И война, какой бы страшной она ни была, не отменяет этих принципов.
Существуют церковные правила, регулирующие вопросы канонических связей между Церквями и иерархами, регулирующие возможности приостановления или разрыва таких связей. Эти нормы не допускают произвольного поведения, основанного на политических разногласиях или общественном давлении. Более того, каждый епископ перед своим рукоположением даёт клятвенное обещание не отступать от этих норм даже при всенародном давлении на него, даже под страхом смерти.
Важно понимать, что канонические взаимоотношения между иерархами, которые выражаются в уставном богослужебном поминовении патриарха, митрополита или епископа вовсе не обозначают общности их политических позиций, или военной поддержки. Это совершенно разные сферы. Политика это политика, а каноника это каноника. А ведь именно политическую солидарность, якобы выражаемую в каноническом общении, нам сегодня пытаются инкриминировать для оправдания гонений на Украинскую Православную Церковь. Но это так не работает. Можно соглашаться или не соглашаться с теми или иными высказываниями или действиями тех или иных иерархов Церкви (подобные разногласия существовали на протяжении всей церковной истории), но при этом сохранять канонические связи. Церковь всегда умела различать богословские, канонические и политические категории. Не удивительно, что сегодня этого различия не могут для себя провести политики. Но очень удивительно, когда этого различия не могут понять современные богословы.
Церковь не может менять свою экклезиологию при смене политической ситуации. И если сегодня мы заиграемся в политику и позволим ей определять нашу каноническую идентичность, то завтра политика начнёт определять наше вероучение, а послезавтра — и само наше право на веру.
Продолжение 🔻
