Это картинки из нового рассказа "Два мешка ржи"... КРАСИВЫЕ и ЖИЗНЕУТВЕРЖДАЮЩИЕ😍 За окном ведь #ЛЕТО2026
"Но надо возвращаться к прохудившейся за зиму и весну крыше на бане, готовить инструмент и материал для её починки. И тут дядя Ваня приходит на помощь, он приносит лист шифера, лестницу, сам взбирается на неё - и в какие-то полчаса дырявой крыши не узнать, всё ладно сделано, мастерски, я бы два-три дня возился, ругался на всех... И всё равно бы так хорошо не сделал. Завершая работу, дядя Ваня произносит: «А грибов-то нынче видимо-невидимо, по "посадкам" прошёл разок, и полна корзина...»
И тут мы уже не выдерживаем, хватаем наспех корзины, тазы и прыгаем в машину, я завожу свою вишнёвую ВАЗ 2105 - «заднеприводную» классику, и мы осторожно, чтобы не свалиться в колею и не сесть на «пузо», пробираемся по грунтовой дороге, прорытой глубокими канавами колёс тракторов по краю пшеничного поля… В открытые окна машины жаром вваливается гудящий зной пшеничного поля, лукавые ромашки, впрыгивают, раскачиваясь под ветром, прямо в окна… хлебное жёлто-соломенное море бушует у наших дверей, пенится своим ромашковым лепестковым прибоем, и мы, словно на катере, плавно покачиваясь, «плывём» к заветным "посадкам"...
Отъезжая от дома шумной ватагой, в предвкушении грибной охоты, мы не посмотрели, что из-за деревни ползёт, клубясь, большая туча, предупреждая своей чернильной чернотой о сильной грозе, но у дачника век короток, надо поспеть всюду, и поэтому живёт он, повинуясь однодневному настроению от радости происходящего… В лесу сухо и светло, если и попадаются грибы, то в основном сухие сыроежки и уже совсем перезревшие подберёзовики… Но идти в летнем лесу весело, идёшь по трескучему под ногой сухому валежнику, фотографируешься с берёзками «а-ля Есенин», громко рассказываешь истории и вспоминаешь об особых «грибниках» с чутьём на грибы; к примеру, у меня такой свояк, идёшь с ним рядом, на расстоянии руки друг от друга, он то и дело нагибается, срезая то подберёзовик, то сыроежку, то лисичку, а иногда и даже «белый», а у тебя на его десять грибов один. Такая обида разбирает на своё невезение... Но потом кто-то впереди кричит: «Белый, белый, - и мы всей гурьбой валим на этот крик, так как известно же, что «белые» растут большими семьями-полянками, и тебе вдруг везёт: ты находишь «белый» - это небольшой крепенький боровичок на белой ножке с коричневой, как влитой, шляпкой, срезая, тут же подносишь его и вдыхаешь этот сладковатый неповторимый грибной запах… кто-то находит земляничник, «черничник» и, наевшись ягод, все смеются, показывая друг другу синие языки, словно вымазанные пастой «первоклашки», после неудачно продутой пасты из стержня… Идём дальше: впереди высокий склон холма, и все разбредаются по нему, сосредотачиваясь на поиске грибов, ягод и цветов… И только глубокий низкий рокот грома и сильный не откуда вдруг налетевший ветер собирает нас снова вместе, как гусей на дворе, и мы, так же гогоча, как гуси, переваливаясь, бежим вниз по склону к машине, как к заветному ковчегу, чтобы укрыться и успеть до ливня вернуться в деревню… потом шумно рассаживаясь, вдруг все замолкают, и слышно только ровный такт заведённого двигателя, вдруг по небу полоснула молния, множась белыми трещинами по всему небу, все хором считаем: «Один, два…» И тут же гром влажным басом заглушает счёт - и кто-то кричит: «Ого-го, она уже совсем рядом… гони…» И мы едем на грозу, точнее осторожно ползём по обочине и поём счастливые и пьяные от ветра, лета и счастья: «Чёрный ворон, что ты вьёшься, над моею головой, ты добычи не добьёшься, чёрный ворон, я не твой…» Ветер поднимает пыльную бурю, мы закрываем окна в машине, «дворники» скребут по лобовому стеклу, счищая бежево-коричневую пыль, и тут вдруг настойчиво и громко по крыше машины начинают стучаться первые крупные капли начинающегося ливня…"
10
