Где конец? О бесконечном штурме коровников
Всё чаще в комментариях, в постах, в роликах вижу тезис о «бесконечной войне»: «Война бессмысленна, она давно стала вечным, бесконечным позиционным конфликтом. Люди умирают за коровники, общества уничтожают друг-друга, конфликт больше ни к чему не приведет».
Я считаю эту позицию, во-первых, неправильным описанием текущих реалий, а во-вторых, крайне выгодной Украине в её текущем положении. Украинская армия и спецслужбы делают всё, чтобы подогреть именно это восприятие реальности. Для них это единственный доступный путь хоть к какому-то выгодному (из доступных) результату — перемирию без гарантий, под контролем западных стран.
И так, разберем детально эту позицию.
Позиционный характер войны возникает не потому, что «армии равны, и поэтому никто не может прорваться». Не из-за дронов. Вопрос позиционной войны куда конкретнее: может ли сторона, после поражения на одном рубеже, успеть построить следующий.
Россия в 2022 году потерпела очень тяжёлое поражение в Харьковской области. Потеряла огромную территорию за считанные дни. Но это не привело к «обвалу фронта»: ВС РФ удалось отойти в глубину, за Оскол, и собрать новую линию обороны. ВСУ не вышли на оперативный простор до Луганска, Воронежа, Белгорода. Пусть и «съели» значительный кусок территории.
То же самое много раз происходило с украинской стороны, уже очень много раз. Например, ВСУ потеряли Угледар. И не просто Угледар, а оборонительную линию у Угледара. За ней был оперативный простор. Украина потеряла Великую Новосёлку, Гуляйполе, ещё несколько населённых пунктов — но за ними появился новый оборонительный контур, фронт остановился снова.
И вот отсюда появляется знаменитая «битва за коровники».
С обывательской точки зрения картина действительно выглядит довольно смешно: месяц штурмовали одну деревню, потом месяц другую, потом взяли посадку, потом ещё один коровник. Отсюда и вывод: «Такими темпами до Ужгорода идти лет сто».
Но деревня сама по себе вообще не является правильной единицей измерения происходящего. И даже город. Каким бы крупным он не был.
Вопрос в другом: сколько времени требуется, чтобы разрушить очередной оборонительный рубеж, и сколько времени требуется противнику, чтобы построить следующий.
Условно говоря: Россия месяц разбирает линию А. За этот месяц Украина строит линию Б.
Россия приходит к линии Б и ещё месяц разбирает её. За это время появляется линия В.
Так действительно можно воевать очень долго. Собственно, пять лет, и это не предел. Особенно, если Украина переодически контратакует и отбивает линию В назад.
Но если линия А держалась два месяца, Б — месяц, В — три недели, а линию Г уже не успели подготовить к моменту выхода к ней наступающих войск и с неё приходится бежать, характер войны меняется. Это уже не битва за одинаковые «бабкосела». Тут появляется тренд с конечной, понятной перспективой.
В реальной жизни, что важно сказать, разные участки имеют разную ценность, на них можно выделить разное количество солдат, что-то может быть потеряно из-за уникальных, неповторимых ошибок. Тут, конечно, важны именно системные, повторяемые факторы. Поэтому да, я говорю об очень общей, базовой модели. Но это основа для понимания ситуации.
После 2022 года Украина, за единственным исключением (Курск), ни разу не смогла добиться на российском фронте оперативного прорыва. То есть, «разбор линии обороны» ВС РФ, из примера выше, у ВСУ не получался ни разу. Курская операция была отдельным случаем на плохо подготовленном участке государственной границы, но даже она в конечном итоге не привела к разрушению российского фронта, выходу к Курской АЭС или каким-то значимым последствиям.
Россия долго находилась примерно в той же ситуации. Вспомните как долго и ужасно мы брали Марьинку, Пески. Но за несколько лет способность вести наступательные операции у ВС РФ заметно выросла.
Часть 1 из 3
3
156
42
20
6
2
156
42
20
6
2August 17, 2026 10.4K 32 163
