каждая буква препарируется без аффекта. в их первооснове влажное, как у прядильщиц, волокно. мы выкладываем буквы на операционный стол, слепим больничной лампой, от боли они сжимаются и ощупывают собственные границы. все наши приборы из мазута и масла, миру еще не знакомы сложные системы, на всем континенте нет ни одного завода, ни одной орбиты для порабощения космоса. мы в царстве механики жидкостей! материя истекает из самой себя, всё так же меняя форму. письма можно коснуться, запустить пальцы в его сияние — жизнь появляется из эфира бессвязной речи.
а еще там можно прочесть небольшой автокомментарий. он — про связь феминного и провидческого, силу детского и про катастрофу, «салютующую рождение прозы».
