От инфраструктуры двух крупнейших маркетплейсов — Ozon и Wildberries — сегодня зависит, по разным оценкам, от 1 до 2 млн продавцов. У большинства из них уже почти не осталось запаса прочности: за последний год комиссия площадок в среднем выросла с 30% до 40%, а в некоторых категориях достигает 55%, средняя рентабельность и вовсе снизилась до 5%.
При такой марже один сгоревший склад без компенсации способен обнулить бизнес мгновенно — поэтому вопрос, кто юридически отвечает за утраченный товар, перестает быть теоретическим. Но и практическим пока не стал — закон еще не действует.Трагический тайминг для селлеров
Многострадальный для российского e-commerce закон 298-ФЗ, который должен регулировать правоотношения маркетплейсов и продавцов, обсуждали еще в 2023 году. Депутаты приняли его только в июле 2025 года, а дату вступления в силу сдвинули на 1 октября 2026 года — через два с половиной месяца после того, как беспилотники впервые ударили по складам WB. И второе совпадение по времени, почти неприличное. Wildberries обновил оферту и добавил в раздел о форс-мажоре формулировку про атаки БПЛА — буквально за 11 дней до того, как беспилотники впервые ударили по складам. Своевременный риск-менеджмент или тихий перенос риска ровно перед тем, как он материализуется, — решайте сами.А что, если бы закон уже действовал в июле?
Стоит прогнать ситуацию через эту рамку буквально.
Во-первых, сам маневр с офертой стал бы гораздо сложнее в том виде, в каком он случился: ст. 12 298-ФЗ требует минимум 45 дней уведомления при изменении условий, касающихся ответственности. Ни один маркетплейс не смог бы тихо вписать форс-мажор про БПЛА за 11 дней до его наступления — продавцы получили бы почти полтора месяца на то, чтобы увидеть изменение и успеть отреагировать заранее.
Во-вторых, у продавцов был бы гарантированный 15-дневный срок ответа на жалобу (ст.14 298-ФЗ) по каждому случаю потери или задержки товара — вместо расплывчатого «возместим ущерб после инвентаризации», которое Ozon пообещал по факту без четкого дедлайна.
И в-третьих — закон закрепил бы обязанность обеспечивать оборот и возврат товара через свою логистическую инфраструктуру (ст. 18–19 298-ФЗ), то есть гарантии для продавцов перестали бы зависеть от доброй воли компании в момент кризиса.
Что закон все равно не решил бы, даже вступи он в силу раньше?
Проблему — что выступит источником денег на компенсацию сгоревшего товара. Ни резервного фонда, ни обязательного страхования складов в тексте нет: юридически обязанная площадка физически не сможет закрыть претензии тысяч пострадавших продавцов разом.То есть закон убрал бы главный источник хаоса — правовую неопределенность и манипуляции сроками, — но не заменил бы собой страховку.Отсюда вытекает системная проблема, требующая системного решения.
Ответственность за риск такого масштаба не может держаться на паре «платформа — продавец». Пока за товары селлеров отвечает только оферта одной компании, у российского e-commerce нет своего Ллойда — рынка, где риск страховался бы коллективно: банками, страховщиками, государством как регулятором последней инстанции.
Без этого каждая новая атака на склад будет отдельным непредсказуемым потрясением для тысяч продавцов — своим «черным лебедем», который прилетает регулярно, но каждый раз неожиданно.
Подписывайтесь на bitkogan в MAX
