А теперь про черный цвет, потому что здесь начинается отдельная и довольно забавная история — уже не про глубину цвета, а человеческой pettyness.
В 2014 году британская Surrey NanoSystems разработала Vantablack — на тот момент одно из самых черных веществ в мире, поглощающее до 99,965% видимого света. Черное настолько, что свет перестает возвращаться к глазу, поверхность — считываться как поверхность, а объем — ощущаться объемом. Вместо предмета остается практически абсолютная пустота.
Капур, который давно исследовал цвет не как украшение объекта, а как способ этот объект изменить, увидел в Vantablack идеальный материал. А в 2016 году получил эксклюзивные права на его использование в искусстве. И тут художественный эксперимент довольно быстро превратился в скандал.
Британский художник Стюарт Семпл, убежденный, что цвет не должен принадлежать одному человеку, ответил своим Pinkest Pink — «самым розовым розовым» — и сделал его доступным абсолютно всем (почти). При покупке нужно было подтвердить, что вы не Аниш Капур, не связаны с Анишем Капуром и не покупаете краску от имени Аниша Капура.
За самым черным черным последовал самый розовый розовый, затем Black 2.0, Black 3.0, Black 4.0 — все более черные, все более доступные и все так же недоступные одному конкретному человеку. Семпл даже физически запретил Капуру вход в свой лондонский магазин.
Получилась почти идеальная история современного искусства: один художник приватизировал черноту, второй в ответ — приватизировал запрет на первого.
Но финальная ирония случилась в 2019 году, когда команда MIT создала материал, поглощающий уже не менее 99,995% падающего света — еще чернее, еще глубже, еще ближе к визуальному ничто. Им покрыли бриллиант стоимостью около $2 млн и выставили его на Нью-Йоркской фондовой бирже. Работа получила название The Redemption of Vanity. Драгоценность, чья ценность строится на способности отражать свет, покрыли материалом, который этот свет практически полностью поглощает. Самое блестящее сделали самым черным, самое дорогое — визуально несуществующим.
И, в отличие от истории с Vantablack, технологию принципиально решили не монополизировать.
Сама выставка, впрочем, все эти художественные войны искупает. Зеркала выворачивают пространство, архитектуру и твое собственное тело. Выпуклое становится вогнутым, близкое — далеким, знакомое — каким-то совершенно чужим. Черные объекты делают обратное: ничего не отражают и потому будто перестают существовать. Шары теряют объем, лезвия — поверхность, твердая материя — собственную материальность.
И чем дольше находишься внутри, тем меньше понимаешь, где заканчивается объект и начинается его отражение, где глубина, а где плоскость, где физическое, а где придуманное твоим же зрением.
В такие моменты особенно легко поверить, что мы все немного живем в матрице. Капур просто показывает места, где она дает трещину — и позволяет на секунду заглянуть внутрь.
1
9
9August 19, 2026 231 1
