отсутствии ресурсов. Проблема в самой сцене.
Третий вывод, самый главный и горький: мои проблемы для моей матери физически не существуют. Когда я вошла днем и села за ноутбук, я была невидимкой. Когда я призналась, что влюблена, она услышала только угрозу своему статусу главной страдалицы. Когда я рассказала про предложение съехаться, она меня не услышала. Моя радость, мое будущее, мой мужчина - это всего лишь фон для ее моноспектакля. Она нарциссически питалась моим напряжением весь вечер, задвигая меня на задний план одним движением плеча. Чтобы занять место в первом ряду, мне пришлось бы лечь в гроб.
Но был еще четвертый вывод. Он крутился у меня в голове, рождая подозрения и сомнения, руша почву подо мной и лишая сил и веры. Сама того не осознавая, мама сказала вслух то, что я не решалась сказать вслух. Сказать очевидные вещи обо мне и Косте. А ведь она права. Какие перспективы ждут меня с ним? Ведь он вообще женат. И на что я надеюсь? На то, что его Лера когда-нибудь умрет? О боже, я не желаю ей такой участи...
Из спальни вышел Костя. Подошел сзади, обнял, уткнулся носом в макушку. От него пахло пеной для бритья, хлопковым кондиционером и спокойствием. Настоящим, взрослым мужским спокойствием.
- Как ты? - спросил он в волосы.
- Это были еще цветочки, — ответила я, не оборачиваясь. - Цветочки, Костя. Поверь мне.
- Собирай вещи, -он развернул меня к себе, взял лицо в свои огромные ладони. Глаза смотрели серьезно, без тени флера. - Прямо сейчас. Пусть они воюют. Занимаются своими делами, шьют свои платья, разводятся. Пойдем ко мне. Хочешь, барашка закажем?
Я посмотрела на его руки, потом в глаза. Внутри не было страха. Была звенящая, пьянящая пустота. Место, освободившееся после того, как оттуда навсегда ушел страх кого-нибудь разочаровать, заняло другое чувство. Самое гадкое из всех чувств. Червяк сомнения.
- Костя... - я сглотнула тяжелый ком в горле, - Я сейчас не могу оставить маму. Ей тяжело и... Надо быть с ней рядом. Они были хорошей парой, несмотря на разногласия. Я помню нашу семью счастливой.
- Иии? - спросил он, пытливо глядя на меня. - Это все?
- Нет, - мне было неловко смотреть ему в глаза, я боялась, что она прочтет в них мои страхи, как по книге, - Я... Мне просто надо подумать обо всем. Мне... Мне очень страшно.
Костя притянул меня к себе. Мы стояли, обнявшись, словно отгороженные от всего мира и проблем остальных людей стеклянной стеной, куда не долетали чужие драмы. Я слышала стук его сердца где-то рядом и умирала от нежности и боли.
- Мне тоже страшно. - сказал он, прижимаясь губами к моему виску,- я не знаю, что дальше. Может, пусть все идет, как идет?
В голове раздался властный голос мамы. "Вечная любовница, разве он женится на тебе? С тобой только играют. А женятся на других. Плакать будешь через пять лет"...
- Костя, мне надо о многом подумать.- сказала я, - Иди, тебе пора... Пока не звони мне, ладно? Я сама тебя наберу...
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
- Ты уверена? - глухо спросил он. Его большой палец коснулся моих губ, от чего меня передернуло, как от удара током. По телу пробежали знакомые волны восторга, которым я приказала я немедленно заткнуться.
- Да. - выдавила я, закрывая глаза. Только бы не заплакать сейчас. Потом, потом, когда он уйдёт, я наплачусь вдоволь...
- Хорошо. - его голос звучал сухо и отстранённо. - Я уйду. Уйду, чтобы ты обо всем подумала.
Я открыла глаза только тогда, когда хлопнула дверь в прихожей. Кухня была пуста, лишь на окне колыхнулась от сквозняка занавеска.
- Ушел? - мама заглянула в кухню, глаза ее были красными от слез. - Они всегда уходят, когда женщинам плохо. Пусть катится. Все они одинаковые. Что твой отец, что Славик, что этот твой Костя - любитель на качелях бесплатно прокатиться и за себя не платить... Тусенька, солнышко мое, ну что же ты плачешь? Ну иди, иди к маме! Иди, я тебя обниму!
Иногда мне кажется, что мама любит меня исключительно тогда, когда я несчастлива.
Но, наверное, это мне лишь кажется?
25
11
6
5August 3, 2026 592 12
