После серии атак на логистические центры Wildberries государство наконец определилось, как будет спасать пострадавший бизнес. Давайте разбираться, что в презентованных сегодня Минфином мерах не так.
Минфин подготовил сразу два пакета мер — для самой объединённой компании Wildberries & Russ (РВБ) и для продавцов, чьи товары были уничтожены на её складах.Селлерам предлагают на год отсрочить уплату основных налогов и страховых взносов, затем накопившуюся задолженность можно будет погашать частями ещё в течение года. До конца 2026-го предполагается также приостановить налоговые проверки. Правда, помощь положена не всем: продавцу необходимо подтвердить, что ущерб превысил 5% его годового дохода.
Звучит неплохо. Пока не задашь простой вопрос: а кто вернёт предпринимателю деньги за сгоревший товар? И вот здесь начинается проблема.
Большая часть продукции, хранящейся на складах маркетплейса, принадлежит не Wildberries, а селлерам — от относительно крупных компаний до небольших ООО и ИП. Они закупили или произвели товар за собственные деньги и передали его площадке для хранения, обработки и доставки покупателям.
Но ещё 7 июля Wildberries изменил оферту с продавцами. В ней атаки БПЛА, обстрелы и последствия применения вооружений были прямо отнесены к обстоятельствам непреодолимой силы. Через 11 дней, 18 июля, началась серия масштабных атак на склады компании. Само совпадение дат, разумеется, ничего не доказывает. Да и форс-мажор не означает, что маркетплейс автоматически освобождается от любой ответственности в каждом конкретном случае. Но экономический результат получился предельно понятным: значительная часть риска уничтожения чужого товара оказалась на его владельцах — селлерах.
Представим совсем простой пример. У небольшого предпринимателя на складе Wildberries лежал товар стоимостью 3 млн рублей. Склад уничтожен. Товара больше нет. Денег, вложенных в него, тоже нет. Продавать нечего, а значит, нет и новой выручки, на которую можно было бы закупить следующую партию. Что предлагает ему государство? Не три миллиона рублей компенсации. Не страховое возмещение. И даже не льготный кредит на восстановление оборотного капитала. Ему говорят: налоги пока можешь не платить. Заплатишь потом.
Это действительно помощь. И для части малого бизнеса она может оказаться существенной: деньги, которые сегодня не уйдут в бюджет, можно направить на закупку нового товара и попытаться перезапустить продажи. Но давайте всё-таки называть вещи своими именами. Налоговая отсрочка не компенсирует убыток. Она лишь переносит его последствия во времени.
Через год предпринимателю придётся начать возвращать государству все отложенные налоги. А деньги за уничтоженный товар к нему от этого не вернутся. И это особенно интересно на фоне того, какую помощь получает сама РВБ.
Для Wildberries & Russ Минфин подготовил отдельный режим: компании также переносят сроки уплаты НДС, налога на прибыль, страховых взносов и ряда других платежей до лета 2027 года, после чего задолженность можно будет погашать в рассрочку ещё год. Налоговые проверки также предлагается приостановить. Причём опубликованные условия поддержки РВБ не содержат того самого требования об ущербе свыше 5% годового дохода, которое установлено для селлеров.
Получается довольно своеобразная конструкция. Есть крупная компания, которой принадлежит логистическая инфраструктура. Есть десятки тысяч предпринимателей, которым принадлежит находившийся внутри товар. Когда склады уничтожаются, у первой стороны возникают потери инфраструктуры и операционные расходы. У второй — исчезает непосредственно капитал, вложенный в товар.
При этом возможности страхования этих рисков изначально НЕРАВНЫ. Крупнейшая компания может страховать здания, оборудование, ответственность и отдельные операционные риски, распределять потери между десятками объектов и привлекать финансирование. Для небольшого селлера полноценное страхование товара от военных рисков либо недоступно, либо экономически бессмысленно. Именно поэтому бизнес-объединения после атак отдельно потребовали создать механизм страхования таких рисков с участием государства. АКИТ предлагала также льготное кредитование, а РСПП — разрешить учитывать уничтоженный товар в составе убытков. В итоговом предложении Минфина этих мер НЕТ.
И вот здесь возникает главный вопрос ко всей конструкции государственной помощи. Поддерживать Wildberries необходимо. Это огромная логистическая система, от работы которой действительно зависят тысячи предприятий и миллионы покупателей. Если перестанет работать сама площадка, легче селлерам точно не станет.
Проблема не в том, что государство помогает Wildberries. Проблема в том, насколько по-разному оно помогает Wildberries и небольшому продавцу.
Крупному инфраструктурному бизнесу государство помогает сохранить денежный поток и продолжить работу. Селлеру, который физически потерял собственный товар, государство пока предлагает главным образом отсрочить платежи самому государству.
Причём есть ещё одна занятная деталь: перечень предпринимателей, которым положена такая поддержка, должна формировать сама РВБ и передавать его в ФНС. То есть компания, на складах которой был уничтожен товар продавцов и с которой у этих продавцов потенциально могут возникать споры о размере компенсации, одновременно участвует в определении круга получателей государственной помощи.
Поэтому проблема намного шире нескольких сгоревших складов. Атаки просто очень наглядно показали фундаментальный перекос всей модели российского маркетплейса: площадка контролирует инфраструктуру и правила игры, но значительную часть крайнего риска несёт более слабая сторона — продавец. Когда всё работает хорошо, эта конструкция почти незаметна. Когда происходит катастрофа, выясняется, что товар принадлежал селлеру, риск был селлера, оборотные деньги потерял селлер — и восстанавливать бизнес тоже предстоит в первую очередь ему.
Государство же пока предлагает не компенсировать этот дисбаланс, а дать пострадавшему бизнесу дополнительное время.
Возможно, для части предпринимателей этого времени хватит. А тем, кому не хватит, через год вместе с последствиями уничтоженного товара придёт ещё и срок платить отложенные налоги. И вот тогда мы окончательно узнаем цену нынешней «поддержки».
