Как Иван Грозный отрекся от престола в пользу потомка Чингисхана
Чингизид Саин-Булат Бекбулатович, правнук правителя Золотой Орды хана Ахмата, даже в сказочных снах не мог увидеть, что однажды станет правителем России. Будучи главой Касимовского ханства, в прежние времена бывшего буферной зоной между Москвой и Ордой, а в середине XVI века оказавшегося провинциальным захолустьем, Саин-Булат был просто мусульманином на службе русского государя. Но посягнуть на место помазанника Божьего он уж точно не имел никаких оснований.
Однако всё случилось именно так. Вначале любивший чудить московский царь крестил своего слугу, дав ему имя Симеон, а вскоре женил его на Анастасии Мстиславской, дочери знатного боярина и главы упразднённой земщины.
Едва новоиспечённый Симеон Бекбулатович пришёл в себя от внезапного возвышения, как осенью 1575 г. своим указом Иван Васильевич возвёл крещёного татарина в сан великого князя всея Руси, уступив ему и Кремль, и дворец, и трон, и царский выезд. Себе же оставил скромный титул великого князя Московского, жить переехал из Кремля на Петровку, ездил в простом возке, а в царские палаты являлся наравне с другими боярами и садился по боковой стороне длинного стола, возглавлял который новый царь.
Как вспоминали современники — послы европейских стран, никто в Москве не принимал перемену всерьёз. И хотя «Иван Московский», как стал именовать себя Иван Грозный, велел воздавать Симеону Бекбулатовичу царские почести, бояре, кланяясь «местоблюстителю престола», косили глазом на Ивана Васильевича, которого продолжали считать истинным государем.
Официально считалось, что теперь на Руси два правителя. Однако авторитет нового царя был столь невелик, что дьяки на грамоты его даже не отвечали, адресуя свои послания прежнему государю. Никто не верил в двоевластие, считая, что это была «кратковременная и совсем не выдержанная проба разделения власти, — как сообщал один из послов своему королю, — какая-то игра или причуда, смысл которой неясен».
Грозный же, хотя формально от царской власти отрёкся, тем не менее от правительственных обязанностей не устранялся. А в приватных беседах с иностранными послами порой проговаривался, что «…хотя мы и объявили, что, по-видимому, возвели другого в царское достоинство … ещё поступим в этом деле, как Бог нас наставит».
Новый царь также проявлял демонстративную приверженность православию, выстаивая с супругой долгие молебны и истово крестясь.
Кивая речам «местоблюстителя», бояре с трепетом ждали возвращения к власти Ивана Васильевича. Что и не замедлило случиться спустя одиннадцать месяцев от «воцарения» Симеона Бекбулатовича.
Вопреки предположениям недоброжелателей Иван Грозный не расправился со смещённым с трона предшественником, но наделил его титулом великого князя Тверского, отписав солидные земельные наделы вокруг Твери и Торжка. Ещё восемь лет, до самой смерти в 1584 г. своего благодетеля, Симеон Бекбулатович безбедно княжил.
Но потом для него наступили чёрные дни. После загадочной смерти в Угличе царевича Дмитрия видимо Чингизид включился в борьбу за российский престол и проиграл более удачливому сопернику. Целуя крест новому царю Борису Годунову, каждый боярин должен был обещать «царя Симеона Бекбулатовича и его детей и иного никого на Московское царство не хотети видети…».
Новый правитель Борис Годунов, опасаясь соперника, носившего, как и он, царский титул, устранил конкурента, лишив всех титулов и сослав доживать свой век в тверское село Кушалино. По одной из версий Симеона по приказу нового царя предварительно ослепили.
Однако на этом беды чингизида не окончились. Наступило Смутное время и череда сменяющихся правителей не давала «бывшему царю» покоя, чувствуя в нем потенциального конкурента в борьбе за власть. Лжедмитрий I постриг Симеона в иноки под именем старца Стефана в Кирилло-Белозерском монастыре (1606). Василий Шуйский в том же году приказал сослать его на Соловки.
