Приятно была удивлена, что в Дананге работает "философская лаборатория", и ведёт её мой бывший коллега из Института философии.
Говорили вчера про то, как культура влияет на язык, а язык - на мировоззрение его носителей. Конечно же, коснулись концепции лингвистической относительности (гипотеза Сепира—Уорфа). В её сильном варианте утверждается, что язык определяет мышление, а в слабом - что влияет на него.
Вот известный пример, упоминавшийся самим Уорфом. Вы наверняка слышали, что в языке эскимосов существует необычайно большое количество слов для обозначения снега. В 1978 году насчитали 50 "имен для снега", а 9 февраля 1984 года в статье из The New York Times говорилось о 100.
Вот другой пример, уже из другой части света - у индейцев хопи нет слов, обозначающих периоды времени, такие как час, понедельник, утро, и хопи не рассматривают время как поток дискретных элементов.
Из этого следует, по мнению, сторонников лингвистической относительности, что язык, на котором мы говорим, влияет на нашу картину мира, и одновременно отражает её.
Но так ли это? Считаете ли вы, что мышление народа определяется языком его носителей? Или у всех языков мира на глубинном уровне есть нечто общее, и знание этого общего - врождённое для человека, и даёт ему возможность овладевать любым языком? Эта гипотеза, кстати, связана с именем другого выдающегося ученого, Ноама Хомски (Чомски, Хомский и другие варианты) . Предлагаю подумать вместе.
