Мои волосатые предки, соблазнившись прогрессом, спрыгнули с ветки, Облачились в хитоны и тоги. В итоге, решив, что они — полубоги, изобрели колесо и налоги, отстроив коллайдер и пару гулагов, стали рабами идей и бессмысленных флагов. Надежды на разум не сбылись. Он пахнет клозетом. При этом, без букв не напишешь донос, не построишь Освенцим. Над нами — младенцем, не знающим зла, смеётся природа. Возможно, свобода там обитает, где немыслима речь. Сбрось с плеч государство и логос. И в первобытном саду Скачи с газелями, как Энкиду, назад в невинность. Per aspera: на вкус и цвет не бывает фломастера. Познанием скорбь приумножив, контрасты меж вакханалией и исихазмом, меж Заратустрой и Екклесиастом, между бетоном и цитоплазмой познаем. Ad astra! — Мантра очистки себя от балласта. Каков декаданс: Мы вышли из леса, но лесу не выйти из нас! Сутулясь, фонари, растущие на просеках улиц, Протезируют память о кронах Эдема, И время, каретку вернувшее в начало абзаца, Нам намекает: пора возвращаться назад в невинность. Мелочью бряцаю: карманы наполнены цивилизацией, Термоядерным синтезом, мезимом, биткойнами. Мы скроены слишком нелепо, чтобы смотреть на закат. Стократ нас счастливее моль, не читавшая Канта и Веды. Беседы о смыслах эпох ведут прямиком в диспансер. Как сэр, двузубо терзаю улитку в мишленовском баре. Фиксирую дом, жильца извлекая; но твари, живущей во мне, подавайте карпаччо! И плача от собственной сложности, я проклинаю Ньютона. Сквозь тонны налёта культуры не скрыть первобытный оскал. Я искал ответы в музеях, но в Лувре — кунсткамера. Хранилище хлама, лежащего замертво. Мёртвым не скроешь животную суть. Забудь теорию струн, интегралы и физику Бойля. Извилины выпрямь, выйди из стойла назад в невинность! No pasaran! Египет и Рим начались, когда кто-то кому-то соврал. А пока ты читал, подмахнул приговор бесноватый капрал. Телевизор всегда победит, опираясь на пафос трибуны. Монголы и гунны были честнее, чем невзрачный спикер в пальто. Ведь никто не свободен от лжи, если он открывает свой рот. Причастив оборот неизбежно плодим стукача, ну а логос ведёт к гильотине. И в пустыне безмолвия святости больше, чем в архивах Лубянки. Там — только останки. Было слово в начале. Это была катастрофа. Голгофа построена из резолюций, декретов и звонких цитат. Там распят каждый, кто вляпался в липкую сеть диалектики. Отказ от фонетики — высшая мера свободы от вождей и идей! Алфавит погубит людей! Но смотри, пока мир не стёрли в труху: Как седой бабуин абсолютно блаженно чешет в паху.
13
8
2
