Дмитрий Ольшанский в день рождения Москвы пишет о том, что прежняя Москва "убита". Мол, представьте, какой она была бы прекрасной, кабы не совки, а потом Лужков, а потом Собянин. Была б, дескать, не хуже Рима и Праги.
Мне трудно судить — я не москвич, и Москву видел только лужковскую, от которой испытывал рвотные позывы, и собянинскую, которую искренне полюбил. Полюбил так, что переехал сюда. Причем аргумент у этой любви был самый "ольшанский" — город, по сравнению с эпохой Лужкова, стал ближе к человеку. Новая власть занялась обживанием и очеловечиванием общественных пространств. И можно сколько угодно кривить лицо насчет "деревьев в кадках" и новомодных парков — но при Лужкове об этом не думали вообще. Москва была россыпью домов-клубов-ресторанов, между которыми передвигались перебежками, желательно — на заднем сиденье машины, задернувшись шторкой. Сейчас по Москве можно ходить пешком. И именно это делает город живым, а не количество сохранившихся зданий.
И ещё — 16 лет моей жизни я провёл в Берлине. Городе, который моложе Москвы всего на 100 лет, учитывая солидный возраст обоих мегаполисов — ровесник. Но в Берлине нет вообще ничего, что напоминало бы о его древности. Мы, конечно, знаем, почему: Гитлер хотел там устроить столицу мира и многое перестроил, а что не успел — сровняли с землей ландшафтные дизайнеры в лице британских летчиков. Ну а потом, в пятидесятые и шестидесятые, западную часть застроили таким отборным говном, по сравнению с которым лужковские архитекторы — Расстрелли, Трезини и Кваренги в одном лице. Советские товарищи в этом смысле обошлись с восточным сектором куда деликатнее.
И что? И ничего. Город по-прежнему живой и обаятельный, там, как и в Москве, бурная уличная жизнь, есть свои культовые места, у каждого района — своё лицо. Что-то сносят, что-то строят, и как пел культовый берлинец Бликса Баргельд, "всё — лишь будущие руины, материал для нового слоя". И никто не плачет о былом.
Я люблю тебя, Москва! Твой понаех.
September 5, 2026 2.6K 19
