Александр Ламков — Friendly Frontend

Резюме, в котором нет команды

Читал резюме человека с семью годами опыта и поймал себя на том, что не понимаю, с кем он работал. Проекты есть, стек есть, архитектура упомянута. А команды нет вообще. Ни строчки про то, что рядом были живые люди.

Спрашиваю — оказывается, и бэкендеры, и аналитики, и дизайнеры, и тестировщики, всё как у всех. Просто ему в голову не пришло, что это надо писать. Ну а что тут писать, все же так работают. При этом нанимающие, с которыми я общался, смотрят ровно на это. Им нужен человек, которого можно поставить в любую команду, и он там приживётся. Самая проблемная категория — тот, кто всегда сидел на проекте один: получил задачу сверху, сделал, отдал. Ни сбора требований, ни взаимного ревью, ни споров с бэкендом. Такого человека потом мучительно встраивать в процесс.

Вторая дыра — сборщики проектов. Их не было вообще, и это странно для семи лет. Я спросил, он говорит: так этим девопсы занимались, я туда не лез. Но девопсы не занимаются вебпаком и вит, это чисто фронтовая история. Конфиги под разные режимы, чтобы команде было проще жить. Пайплайны и докер — да, там чужая зона, но и в ней от старшего ждут понимания, что вообще происходит и что ты со своей стороны можешь попросить или настроить.

Общее у этих двух дыр вот какое. Пропущено ровно то, что человек делал не задумываясь. Про архитектуру он написал, потому что это звучит солидно и про это принято писать. А ежедневное — договориться с аналитиком, посмотреть чужой пулл-реквест, поправить сборку, потому что она у всех отваливается — это не ощущается достижением. Это просто работа, фон.

Хотя это ровно то, чем разработчик и занимается большую часть времени. И то, по чему потом решают, брать тебя или нет.

Чем больше говоришь сам, тем меньше спросят

Самая частая проблема на технических собеседованиях — кандидат молчит. Не потому что не знает, а потому что ждёт экзамен. Сидит с настроем «сейчас мне зададут вопрос, я отвечу, поставят галочку, пойдём дальше». Как будто это ЕГЭ, только по фронтенду.

А человеку напротив обычно не хочется тебя валить. Нормальный инженер хочет поговорить с нормальным инженером и понять, потянешь ли ты те задачи, которые у них там лежат. Если ты молчишь и ждёшь вопросов — ему приходится их придумывать. И вот тогда начинается прототипное наследование, каррирование и что происходит при вводе адреса в браузере. Не потому что это важно для работы, а потому что паузу надо чем-то заполнять, а под рукой у него список типовых вопросов.

Отсюда простой вывод: чем больше эфирного времени ты займёшь сам, тем меньше останется на всякую дрянь из списка. Не в смысле заболтать человека, а в смысле прийти с готовыми историями. Пара крупных задач или этапов, где тебе было интересно и есть что рассказать. Была проблема, вот так мы её разбирали, вот к чему пришли, вот что в итоге получилось. Это не заучивается по бумажке, это просто тезисы, по которым ты можешь пробежаться не глядя в экран.

На лайвкодинге ровно то же самое, только жёстче. Там задачу можно и не дорешать, а вот молчать нельзя вообще. Человек за экраном смотрит не на результат, он смотрит, как ты думаешь. Если ты комментируешь каждый шаг и уходишь не туда — тебя, скорее всего, поправят, и это не будет засчитано как провал. Если ты десять минут молча тужишься в редакторе, помочь тебе никто не сможет, даже если очень хочет.

Оговорка: есть места, где всё регламентировано и разговор действительно минимальный, идут строго по списку вопросов. Мой собеседник как раз про такое и сказал. Но это скорее пара крупных контор со своими процессами, а в остальных ты сам решаешь, во что превратится этот час.

Как-то раз коллега прямо сказал, что я делаю не так. И спасибо ему

Пару месяцев назад впервые работал с одним аналитиком. Он с самого начала как-то напрягся, когда увидел, что я пользуюсь нейронками. Не запрещал, но было видно: для него это что-то мутное, вроде как я списываю на экзамене. Я, естественно, сразу мысленно повесил на него ярлык «ну вот, ещё один скептик» и забил. А потом сел, спокойно подумал — и понял, что он во многом прав. Сами нейронки его, если честно, вообще не парили — бесило то, как я себя с ними веду в работе.

А косячил я в том, что хреново задавал вопросы. У меня на руках уже лежал контекст, какие-то факты, я в целом понимал, что мне надо. Но вместо того чтобы сначала самому прогнать всё это через голову, я кидал широкие абстрактные вопросы и, по сути, заставлял человека заново разжёвывать то, что спокойно мог разжевать сам. А нейронка это только ускоряет: за минуту генеришь пачку вопросов и вываливаешь их на живого человека. И тебе кажется, что ты дико продуктивный — вопросов-то вон сколько. А для того, кто сидит напротив, это просто работа, которую ты на него спихнул.

И вот тогда до меня дошло, в чём вообще разница между нормальным вопросом и хреновым. Хреновый — это когда ты забиваешь на то, что уже знаешь, и вешаешь на собеседника задачу разбираться во всём с нуля. Нормальный — когда ты сначала сам покопался, а потом формулируешь так, чтобы человеку хватило односложного ответа: вот факты, я понял их вот так, всё верно? Если он может сказать «да» или «нет» — значит, свою часть ты сделал. А если ему приходится думать за тебя, ты просто переложил работу и прикрылся тем, что «ну я же спросил».

И я этому аналитику реально благодарен, что он сказал в лицо, а не копил молча раздражение. Нейросети тут вообще ни при чём, и ретроградства в его словах ноль. Они делают ровно то, что ты им скажешь: что закинул на входе, то и получил на выходе. С людьми, если честно, точно так же. Инструмент, которым можно за секунду наштамповать сотню вопросов, сам за тебя думать не начнёт. И когда ты за ним прячешься, лишь бы самому не напрягаться, это прекрасно считывается со стороны. Просто кто-то скажет в лицо, а кто-то молча начнёт тебя недолюбливать.